kabobo.ru Приоритеты устойчивого развития для энергетической стратегии
страница 1
УДК 620.9.001.12/.18 (470+571)

С.Н. Бобылев1

ПРИОРИТЕТЫ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ ДЛЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ

В статье рассматриваются эколого-экономические проблемы энергетики в контексте необходимости перехода к устойчивому развитию и «зеленой» экономике, радикальной структурно-технологической модернизации и трансформации экономики страны.



Ключевые слова: энергетическая стратегия, «зеленая» экономика, экология, энергетическая безопасность, развитие, энергоэффективность, экстерналии.

В имеющуюся Энергетическую стратегию России до 2030 г., при всей ее фундаментальной основательности, целесообразно внести новые акценты, которые возникли за последние 3–4 года, то есть фактически после разработки основных концептуальных положений стратегии. Нужна ли новая Энергетическая стратегия или возможна модификация и адаптация имеющейся ее версии к новым реалиям? Этот вопрос нуждается в отдельном обсуждении.

На мой взгляд, важным приоритетом Энергетической стратегии на долгосрочную перспективу должна стать минимизация рисков: экономических, социальных, экологических. Именно такой подход должен придать устойчивость развитию энергетики и всей экономики страны. После глобального кризиса 2008 г. мир вступил в эпоху турбулентности, увеличения рисков по всему спектру принятия экономических решений, в том числе связанных с поисками новой модели экономического развития.
Энергетика в новой модели экономики
В развитых странах мира разработка и принятие энергетических стратегий тесно связаны с реализацией целей устойчивого развития, экологизацией экономики и охраной окружающей среды. Эта связь очевидна при рассмотрении прогрессивных тенденций в развитии мировой экономики. Состоявшаяся в июне 2012 г. в Рио-де-Жанейро крупнейшая в ХХI в. Конференция ООН (Рио+20) фактически подвела итоги двадцатилетних попыток человечества изменить традиционную модель развития и перейти к новой модели, предусматривающей переход к устойчивому развитию. Усиление экологических ограничений привело к осознанию и в теории, и на практике необходимости формирования нового типа экономического развития в мире, выработки нового «зеленого» экономического курса. Контуры такого курса предложены в инициативах ООН по переходу к «зеленой» экономике (green economy), программах «зеленого» роста (green growth) стран ОЭСР (2008–2012)2. Вопросы перехода к «зеленой» экономике стали центральными в Рио-де-Жанейро в 2012 году. Все чаще говорят о «зеленых» инновациях, под которыми подразумеваются новые технологии с минимальным воздействием на окружающую среду (возобновляемые источники энергии, электротранспорт, биотопливо и т.д.).

Важные черты «зеленой» экономики определяются энергетикой3. Приоритетной чертой ее роста является радикальное повышение энергоэффективности. Широкое распространение получил термин «низкоуглеродная» экономика (lowcarbon economy). «Зеленая» экономика часто рассматривается в контексте борьбы с глобальным изменением климата, что также во многом зависит от сжигания ископаемого топлива.

В настоящее время наблюдается все больше признаков появления новой экономической модели в мире и отдельных странах, при которой за рост благосостояния не надо платить повышением экологических рисков, ростом дефицита природных ресурсов и загрязнением окружающей среды.

Формированию «зеленой» экономики способствовал и мировой кризис. Многие государства активно разрабатывают антикризисные программы, в которых значительное место занимает экологическая компонента. Страны «двадцатки» из 3,3 млрд долл., финансируемых в пакете государственных мер на стимулирование экономики, почти 16% (522 млрд долл.) выделяют на «зеленые» инвестиции4. По данным исследования HSBC, экологическая составляющая в пакете антикризисных мер составила: в США, Канаде, Германии от 8 до 13%, Франции – 21%, Китае – 38%, Южной Корее – 81%. В США, в соответствии с принятым в 2009 г. законом «О восстановлении и реинвестировании американской экономики», федеральное правительство должно инвестировать 90 млрд долл. для стимулирования инноваций и роста в «зеленом» бизнесе, технологий, энергосбережения, а также увеличения количества «зеленых» рабочих мест5.

Стремление стран Европейского сообщества сократить к 2020 г. выбросы парниковых газов на 20%, повысить энергоэффективность на 20% и довести долю возобновляемых источников энергии до 20% (план 20:20:20) радикально изменяет экономику Европы. Реальность этих амбициозных планов подтверждают сложившиеся тенденции. Провозглашаемое США стремление сократить выбросы парниковых газов на 50% к 2050 г., а затем и на 80% к 2080 г. также окажет огромное воздействие на темпы инноваций и структурные изменения.

Реализация энергетических и климатических приоритетов автоматически означает резкое снижение экологического давления в силу тесной корреляции величин энергопотребления, использования природных ресурсов, выбросов парниковых газов и объемов загрязнений. Все это означает, что в ближайшие десятилетия развитые страны будут иметь экономику с новой инновационной и технологической основой, важнейшей характеристикой которой будет минимальное воздействие на окружающую среду. Какой из развитых стран лет через 20–30 будут нужны в больших объемах нефть и газ? Ответ на эти новые изменения глобального энергетического рынка является чрезвычайно важным для России в связи необходимостью колоссальных инвестиций в новые сложные и малорентабельные месторождения на шельфах и в вечной мерзлоте.

Экологические приоритеты, наряду с развитыми странами, начинают играть все большую роль и в странах, где традиционно интересы охраны окружающей среды были подчинены экономическому росту. В этом отношении характерно изменение политики Китая, страны со второй по объемам производства экономики мира и тяжелой экологической ситуацией. В общей сложности Китай планирует вложить не менее 3 трлн юаней (468 млрд долл.) в реализацию программ охраны окружающей среды в 2011–2015 годы.6

В целом очевидно, что в мире экологический фактор становится все более важным приоритетом для формирования новой экономики, модернизации, технологического обновления. Реализация нового «зеленого» курса предполагает снижение темпов использования невозобновимых полезных ископаемых для производства электроэнергии за счет инвестиций в энергоэффективность, возобновляемые энергоносители. Все эти мероприятия могут позволить снизить спрос и затраты на энергию, а также ее стоимость.


Как измерять развитие?
Новая модель экономики требует адекватных индикаторов развития. К типичным недостаткам современных общественных стереотипов в мире можно отнести абсолютизацию экономического роста и его традиционных показателей. Необходимо изменить взгляды подавляющего большинства политиков и ученых на саму проблему развития. В связи с этим классический лозунг советских времен «стране нужно больше нефти, газа, угля» также вызывает сомнение. Стране нужен устойчивый рост благосостояния населения, а это уже другая логика социально-экономического развития.

Примером некорректного, с точки зрения устойчивости развития, индикатора является классический и наиболее распространенный в мире показатель – ВВП7. Он представляет собой обобщенную меру оценки прогресса в рамках доминирующей в настоящее время модели экономики, основанную на СНС (система национальных счетов), принятой ООН еще в 1952 году. До сих пор подавляющее большинство стран, в том числе и Россия, измеряют успешность своего развития по величине этого индикатора. Однако для стран с большим природным капиталом рост ВВП за счет сырьевого сектора неоднозначен. Проще всего такого роста добиться за счет сверхэксплуатации месторождений энергоресурсов, леса, земли и т.д. Так, по оценкам некоторых ведущих российских экспертов, прирост ВВП в докризисный период на

50–70% был обусловлен благоприятными внешнеэкономическими условиями, прежде всего высокими ценами на нефть. Огромный вклад ценового фактора в ВВП подтверждается анализом Минэкономразвития РФ: изменение цены на нефть на 10 долл. за баррель соответствует изменению роста ВВП российской экономики примерно на

0,4–0,5% процентного пункта8. То есть, катастрофическое падение мировых цен на нефть в конце 1990-х гг. и в 2008 г. и значительный ценовой подъем после этих периодов дают как раз те несколько процентов изменений ВВП, которые мало связаны с реальными процессами в материальном производстве и предоставлении услуг. Тем самым благоприятные показатели ВВП до кризиса и в посткризисный период базируются на эксплуатации энергоресурсов, превращении экономики России в экспортно-сырьевую, попадающую в прямую зависимость от глобальной экономики.

В настоящее время Статистической комиссией ООН разработаны новые подходы к экологизации СНС, позволяющие выйти за пределы традиционной концепции ВВП за счет интернализации внешних издержек (экстерналий) экономической деятельности, связанных с негативным воздействием на экосистемы и здоровье населения.

В практике международных организаций и многих стран широкое распространение получили следующие три индикатора устойчивого развития: скорректированные чистые накопления (adjusted net savings), индекс развития человеческого потенциала (human development index), природный капитал (natural capital). По-видимому, наиболее проработанным в теоретическом плане, имеющим хорошую статистическую базу и возможности расчета на национальном и региональном уровнях, является индекс скорректированных чистых накоплений (ИСЧС) Всемирного банка. С точки зрения устойчивого развития принципиально важна коррекция традиционного показателя валовых сбережений – из них вычитается истощение природного капитала (прежде всего энергетические ресурсы) и ущерб от загрязнения окружающей среды, в том числе и здоровья человека. Очевидна «антисырьевая» направленность ИСЧС – эксплуатация природно-сырьевых ресурсов ухудшает этот показатель. Важным преимуществом скорректированных чистых накоплений как интегрального индикатора устойчивого развития является его ежегодный расчет для всех стран мира и публикация в справочниках Всемирного банка «Индикаторы мирового развития» (World Development Indicators). Этот индикатор уже используется некоторыми странами в качестве официального показателя на макроуровне. В России в докризисные годы на фоне огромного роста ВВП ИСЧС был часто отрицательным во многом из-за учета истощения энергетических ресурсов.


Устойчивость и энергетическая безопасность
Надо четко представлять двойственные последствия развития энергетического сектора страны: с одной стороны, он обеспечивает энергией экономику России и многих других стран, но с другой – оказывает негативное экологическое воздействие. ТЭК – крупнейший загрязнитель, выбрасывающий около 50% всех вредных веществ в атмосферу от стационарных источников, 12% загрязненных сточных вод, примерно 90% отходов производства и потребления и четыре пятых общего объема парниковых газов. Существенно и глобальное экологическое воздействие российской энергетики – девственные территории страны с гигантскими запасами нефти и газа играют важнейшую роль в стабильности мировой биосферы. Поэтому планы расширения добычи на северных территориях (Ямал и др.) и шельфах (Сахалин, Баренцево море), а также строительство инфраструктуры (трубопроводов, линий передач, дорог и т.д.) приведут к деградации нетронутых экосистем на огромных территориях с неясными экологическими последствиями не только для страны, но и всего мира (климатические изменения в результате деградации болот и лесов, уменьшение биоразнообразия, загрязнение морей и т.д.). Может произойти утрата страной значительной части своих глобальных экосистемных услуг и роли глобального энергетического донора.

В Энергетической стратегии важно четко определить акценты: как обеспечивать энергетический базис дальнейшего развития страны на длительный период. Денег много не бывает, и ограниченность средств у государства и частных компаний делает необходимым выделение этапов, на которых и инвестиции, и рыночные инструменты (налоги, платежи, пошлины и т.д.) должны быть сосредоточены на конкретных направлениях. Очевидно, что с теоретической точки зрения есть, по крайней мере, два направления: увеличивать валовое производство энергоносителей или повышать энергоэффективность, использовать резервы экономии. В условиях трансформирующейся российской экономики очевидна необходимость ориентации развития энергетики на конечные результаты, а не промежуточные в виде добычи энергоресурсов и производства энергии и тепла.

В России энергетическая безопасность вполне может быть обеспечена за счет повышения энергоэффективности, масштабной экономии энергоресурсов, без значительного экстенсивного роста производства энергоресурсов. Проблема огромных резервов и потерь энергии была подчеркнута и в Энергетической стратегии, и в исследованиях в России Всемирного банка, компании McKinsey, российского Центра по эффективному использованию энергии и др.9 Экономическая логика содержащихся в этих документах подходах достаточно ясна. В стране с помощью несложных технологий можно сберечь почти половину потребляемых энергоресурсов. Это потребует в три раза меньше инвестиций по сравнению с валовым наращиваем добычи энергоресурсов (320 млрд долл. против более чем одного трлн долл. на расширение добычи). Окупаемость энергосберегающих затрат составляет всего 2–4 года, что в разы меньше рискованных инвестиций в новые месторождения. Что очень важно с внешнеполитической и внешнеэкономической позиций, Россия при энергосберегающем пути сохраняет свои естественные преимущества и экспортные позиции в мире. По оценкам Всемирного банка, ежегодный упущенный экспорт страны из-за потерь энергоресурсов составляет гигантскую сумму в 84–112 млрд долларов. Отчислений от этих средств вполне достаточно и для поддержки устойчивого социально-экономического развития страны, и для бюджета на ближайшие годы.

Энергоемкая и отсталая структура нашей экономики сама является огромным альтернативным месторождением, из которого ежегодно можно добывать сотни миллионов тонн энергоресурсов. Главные запасы энергоресурсов страны находятся в европейской части страны, где формально кладовая месторождений нефти, газа, угля минимальна. Однако здесь находится подавляющая часть объектов промышленности, энергетики, жилищно-коммунального сектора, транспорта, которые из-за устаревших технологий перепотребляют и растрачивают сотни миллионов тонн ценного сырья. Именно из этого источника страна может в ближайшие 10–15 лет брать энергоресурсы для своего развития.

С позиции наполняемости бюджетов страны и энергетических компаний важно отметить, что при возможной общей стабилизации/уменьшении добычи энергоресурсов за счет внутреннего энергосбережения размеры доходов страны и отдельных компаний могут значительно возрасти за счет увеличения экспорта энергоресурсов и углубления переработки и диверсификации производства. Так, по имеющимся оценкам, стоимость сырой нефти, преобразованной в продукты нефтехимии, возрастает в 6–10 раз. По оценкам Министерства финансов РФ и Экономической экспертной группы, углубление переработки нефти может принести стране до 3% ВВП. Парадоксальный тезис «зарабатывать больше, не добывая больше» вполне актуален для современной экономической политики. Для российских энергетических компаний такой путь не требует радикального изменения их структуры и управления, так как они уже являются вертикально-интегрированными структурами и охватывают всю цепочку от добычи до сбыта продукции.

Именно государство обязано сформировать новый тип развития сырьевого сектора и принуждать к этому компании, поскольку оно представляет интересы всего современного общества и будущих поколений. В связи с этим в Энергетической стратегии при разработке портфеля проектов в энергетике, финансируемых с использованием государственных средств, целесообразен отказ в первую очередь от масштабных энергетических и инфраструктурных природоемких проектов с высокими экологическими и ценовыми рисками. Огромные резервы энергосбережения позволяют не форсировать компаниями разработку новых месторождений на Крайнем Севере и шельфах – такие месторождения требуют десятки миллиардов долларов инвестиций и при современных колебаниях цен на энергоносители, появления новых энергоресурсов (сланцевый газ и пр.) имеют высокий риск нерентабельности, значительны экологические риски такой добычи в условиях глобального изменения климата (необходимость увеличения инвестиций в инфраструктуру в условиях таяния вечной мерзлоты), вероятность аварий, что показала катастрофа платформы BP в Мексиканском заливе (2010). При этом геологоразведочные работы в перспективных регионах необходимо активно продолжать.

Мировой и российский опыт показывает, что при современном (или даже меньшем) уровне добычи энергоресурсов за счет повышения энергоэффективности Россия может увеличить ВВП в 2–3 раза, значительно повысить благосостояние, социальное и экологическое качество жизни населения.
Новые вызовы. Кто будет оплачивать экстерналии?

России понадобится долгий период модернизации экономики, структурно-технологических изменений, формирования новой экономической модели. И в этот переходный период основным локомотивом экономики в любом случае останется энергетический сектор. В связи с этим важной задачей является снижение рисков и издержек такого перехода и радикальное повышение энергоэффективности.

На экологическую устойчивость страны в ближайшем будущем будет влиять ряд факторов. Выделим только два из них, которые взаимосвязаны и явно недостаточно обсуждаются – необходимость «интернализации экстерналий» (отражения в цене экологических издержек) и рост экологического протекционизма в мире. Так, в настоящее время страны ЕС – основные потребители российских энергоресурсов, ужесточают экологические требования к импортируемым товарам. Экологический протекционизм может иметь вполне законное экономическое обоснование. В цены на товары развитых стран входят издержки (нередко значительные) на минимизацию экологических ущербов при производстве товаров или, формулируя на экономическом языке – на минимизацию экстерналий (внешних эффектов). Обычно такие экстерналии связаны с экологическим ущербом – загрязнением окружающей среды, негативным влиянием на здоровье населения и т.д. В России такого рода негативные явления значительны, то есть производители часто экономят на своих издержках и перекладывают издержки и проблемы собственного грязного производства на население, других производителей и т.д. Тем самым занижается цена и обеспечивается более высокий уровень конкуренции.

Страны-импортеры российской продукции могут потребовать реализации в производстве основного для природопользования принципа «загрязнитель платит» или будут защищаться пошлинами и прямыми запретами на ввоз продукции, в цене которой не полностью учтен экологический фактор. Ярким примером такого потенциального ограничения могут стать российские энергоресурсы и продукты, полученные на их основе, электричество. Так, в цене российских нефти, газа, угля, электричества явно занижены издержки на предотвращение выбросов парниковых газов (сжигание попутного нефтяного газа), затраты на замену изношенной инфраструктуры (прежде всего трубопроводов) и оборудования в энергетическом секторе, рекультивацию нарушенных земель (особенно в тундре), очистку загрязненных почв в результате аварий на трубопроводах, минимизацию ущерба для здоровья населения при сжигании угля и от деятельности нефтеперерабатывающих и химических предприятий и т.д.

Яркий пример возможного экологического протекционизма связан с недоучетом экстерналий в цене производства энергоресурсов, связанных со сжиганием попутного нефтяного газа (ПНГ). Если учесть, что в Европейском союзе 1 т выбросов СО2 облагается налогом примерно в 30 евро, то можно подсчитать возможные претензии к энергетическому «демпингу» российских компаний. По оценкам Всемирного банка, в России сжигается до 40 млрд м3 ПНГ в год. Страна возглавляет список стран, сжигающих наибольшее количество ПНГ, – около 27% от мирового объема. Стоимостная оценка российских потерь составляет многие миллиарды долларов в год. Также выбрасывается около 100 млн т парниковых газов, оказывающих негативное воздействие на климатическую систему. Чрезвычайно опасными для окружающей среды и здоровья населения являются выбросы твердых взвешенных частиц в процессах сжигания.

Поступила в редакцию 12.03.2013 г.



S. Bobylev10

THE PRIORITIES OF SUSTAINABLE DEVELOPMENT FOR ENERGY STRATEGY

The paper analyses the economic and ecological problems of energy sector in the framework of the need of shifting to sustainable development and «green» economy, radical structural and technological modernization and transformation of national economy.


Key words: energy strategy, «green» economy, ecology, energy security, development, energy effectiveness, external effects.


1 Сергей Николаевич Бобылевпрофессор МГУ, д.э.н., заслуженный деятель науки РФ, e-mail: epp@econ.msu.ru

2 См., например: Будущее, которого мы хотим. Итоговый документ Конференции ООН. Рио-де-Жанейро. 19 июня 2012; Declaration on Green Growth. OECD, 25 June 2009; Green Growth: Overcoming the Crisis and Beyond. OECD, 2009; Sustainable Development and Eco-innovation: Towards a Green Economy. OECD Policy Brief, June 2009; Promotion of Green Industry for Green Growth. UN ESCAP. Background Paper. August 2009 и др.

3 Навстречу «зеленой» экономике: пути к устойчивому развитию и искоренению бедности. ЮНЕП, 2011.

4 Barbier E. Green Stimulus, Green Recovery and Global Imbalances. World Economics, 2010. 11(2). P. 149 –175.

5 Оценка оценок окружающей среды Европы. Европейское агентство по окружающей среде. Копенгаген, 2011.

6 Annual Report 2009. China Development Bank Corporation, 2010.

7 Подробнее проблемы разработки индикаторов устойчивого развития см.: Бобылев С.Н., Зубаревич Н.В., Соловьева С.В., Власов Ю.С. Устойчивое развитие: методология и методики измерения. М.: Экономика, 2011.

8 Из выступления заместителя министра Минэкономразвития А.Н. Клепача (Известия, 7 октября 2010 г.).

9 Энергоэффективная Россия. Пути снижения энергоемкости и выбросов парниковых газов. McKinsey, 2010. URL: http://www.mckinsey.com; Энергоэффективность в России: скрытый резерв. Всемирный банк, 2008.


10 Sergey N. BobylevMSU Professor, Doctor of Economics, Deserved scientist of Russian Federation, e-mail: epp@econ.msu.ru

страница 1
скачать файл

Смотрите также:
Приоритеты устойчивого развития для энергетической стратегии
136.77kb. 1 стр.

Ландшафтные предпосылки устойчивого развития территории
70.57kb. 1 стр.

Проблемы энергетической безопасности в контексте интеграционных процессов в современном мире
55.61kb. 1 стр.

© kabobo.ru, 2017