kabobo.ru На сцене торшер, два кресла и коробка, обозначающая телевизор. Полная
страница 1 страница 2 страница 3 страница 4

Сцена 3
Больничная палата.

Молли, мать Морриса, лежит на широкой больничной кровати. Ей под восемьдесят, она выглядит очень больной, но, тем не менее, у нее ясный, живой взгляд.

Входит Моррис; на нем короткая куртка. Он молча смотрит на мать.
МОРРИС. Ну, как ты?

МОЛЛИ. Что-то ты поздно сегодня.

МОРРИС. Никак не мог припарковаться.

МОЛЛИ. Уже почти десять.

МОРРИС. Да нет, еще только семь…

МОЛЛИ. Почти десять часов!

МОРРИС. Ладно, какая разница… (Садится у кровати.)

МОЛЛИ. Я думала, ты уже не придешь.

МОРРИС. Ну конечно, я ведь всегда опаздываю, ты это хотела сказать?

МОЛЛИ. И всю жизнь опаздывал.

МОРРИС. Вот-вот.

МОЛЛИ. Всегда и везде, даже когда был маленький.

МОРРИС. Мгм.

МОЛЛИ. Вечно все делал не вовремя.

МОРРИС. Ну да.

МОЛЛИ. С детства был маленьким паршивцем.

МОРРИС. И что мне теперь – удавиться?

МОЛЛИ. Вечно чем-то недоволен. Что бы мы для тебя ни делали – всем недоволен!

МОРРИС. Ты бы лучше отдохнула, мама.

МОЛЛИ. И еще чертыхался.

МОРРИС. Кто?

МОЛЛИ. Ругался, как сапожник.

МОРРИС. Кто – я?!

МОЛЛИ. Черт-те это, черт-те то…

МОРРИС. Да не может быть!

МОЛЛИ. Вечно ругался.

МОРРИС. Наверное, от тебя набрался.

МОЛЛИ. Да я никогда в жизни…!

МОРРИС. Больше-то особо нечего было взять.

МОЛЛИ. Помню, мы как-то были в Блэкпуле, и мы с твоим отцом пошли взглянуть, что делается на улице. Дождь лил, как из ведра. Ты не помнишь?

МОРРИС. Ты мне это рассказываешь каждый раз, как я прихожу.

МОЛЛИ. И вот лило, и лило…

МОРРИС. И что дальше?

МОЛЛИ. Потом ты спустился к двери. На тебе было теплое клетчатое пальто, что тебе дедушка купил, помнишь? И ты сказал: «Я в такую хреновую погоду не никуда не пойду, не хочу засрать пальто».

МОРРИС. Не помню.

МОЛЛИ. Прямо так и сказал: «хреновая», «засрать».

МОРРИС. Нет, не помню.

МОЛЛИ. Я еще сказала твоему отцу: и где только он такого нахватался?

МОРРИС. Понятия не имею.

МОЛЛИ. Все время выражался.

МОРРИС. И с тех пор никак не могу остановиться.

МОЛЛИ. Вот именно.

МОРРИС. Как ты себя чувствуешь?

МОЛЛИ. А вот твой отец никогда не ругался.

МОРРИС. Нет, никогда.

МОЛЛИ. По крайней мере, дома.

МОРРИС. Я помню.

МОЛЛИ. Никогда не ругался.

МОРРИС. Так как ты себя чувствуешь?

МОЛЛИ. Я, конечно, не знаю, что он там себе позволял на работе, но дома он никогда не выражался.

МОРРИС. Это точно.

МОЛЛИ. Вера заходила.

МОРРИС. Правда?

МОЛЛИ. Сегодня днем.

МОРРИС. Очень хорошо.

МОЛЛИ. У нее такая ужасная прическа!

МОРРИС. Да?

МОЛЛИ. Не знаю, что она с волосами сделала. Уродство какое-то. Торчат во все стороны. И кажется, будто на нее птичка наделала.

МОРРИС. А-а, я знаю, что ты имеешь в виду.

МОЛЛИ. И вообще она что-то не очень хорошо выглядит.

МОРРИС. Неважно выглядит, говоришь?

МОЛЛИ. Я и то выгляжу лучше ее!


Пауза.
МОРРИС. Мам, у нас хорошие новости.

МОЛЛИ. По ночам такая жара.

МОРРИС. У нас с Джин хорошие новости.

МОЛЛИ. Да? Ну и слава богу.

МОРРИС. Вернее, нам страшно повезло.

МОЛЛИ. Хотела бы я про себя сказать то же самое!

МОРРИС. Скоро скажешь, мама!

МОЛЛИ. А я–то думала, она уже не сможет забеременеть.

МОРРИС. Да нет, я не об этом…

МОЛЛИ. Напомни, как ее болезнь называется?

МОРРИС. Эндометриоз. Мам, я не об этом…

МОЛЛИ. Мне такого не говорили, когда я больше не могла иметь детей.

МОРРИС. Да я не про это…

МОЛЛИ. А как без детей-то?

МОРРИС. Да, да, ты права, мама.

МОЛЛИ. То есть, я хочу сказать, ведь у меня кроме вас с Верой ничего в жизни не осталось.

МОРРИС. Ну да.

МОЛЛИ. А Вера, кстати, прекрасно выглядит!

МОРРИС. Новая стрижка, да?

МОЛЛИ. Да, и так ей идет!

МОРРИС. Мама, мы тут … мы с Джин немного деньгами разжились.

МОЛЛИ. Кто - ты?

МОРРИС. Мы с Джин.

МОЛЛИ. Вот и прекрасно, будет очень кстати, когда ребенок родится.

МОРРИС. (Шепотом) Мы выиграли в лотерею!

МОЛЛИ. Какую батарею?

МОРРИС. (Смеется) Да нет, мы выиграли два миллиона в лотерею!

МОЛЛИ. Что-о?!

МОРРИС. Да, правда.

МОЛЛИ. Ни черта себе!!!

МОРРИС. Именно! Мы с Джин теперь миллионеры!

МОЛЛИ. Ну надо же, как повезло!

МОРРИС. Самим не верится.

МОЛЛИ. Я вот никогда ничего не выигрывала.

МОРРИС. Теперь мы сможем о тебе хорошо позаботиться.

МОЛЛИ. Помню, выиграла как-то сорок фунтов в Бинго, и то очень давно.

МОРРИС. Теперь тебе не надо ни о чем беспокоиться.

МОЛЛИ. Я не хочу в дом престарелых!

МОРРИС. Я знаю.

МОЛЛИ. Уж лучше я тут останусь.

МОРРИС. Но ты не можешь здесь оставаться.

МОЛЛИ. Нет, я лучше останусь!

МОРРИС. Ну что ты, мама, у нас же теперь куча денег!

МОЛЛИ. И что мне проку с этого?

МОРРИС. Будет прок, вот увидишь.

МОЛЛИ. Нет, для меня уже слишком поздно.

МОРРИС. Мы в Америку едем.

МОЛЛИ. Зачем это?

МОРРИС. Так, отдохнуть.

МОЛЛИ. Отдохнуть? Тогда проще было бы просто лечь сюда… Будь там осторожен!

МОРРИС. Хорошо, мама.

МОЛЛИ. И не забудь взять с собой побольше чистого белья!

МОРРИС. Обязательно. Ты, небось, тоже не прочь с нами поехать, а?

МОЛЛИ. Да ни за что!

МОРРИС. К тебе Вера будет ходить, а потом мы подыщем тебе местечко поудобнее.

МОЛЛИ. Я никуда не хочу переезжать.

МОРРИС. Сама знаешь, я ведь тебя не брошу.

МОЛЛИ. Ты меня уже однажды бросил - ради Джин.

МОРРИС. С чего это ты вдруг?

МОЛЛИ. Бросил меня тогда.

МОРРИС. Я же тебя люблю, ты прекрасно это знаешь.

МОЛЛИ. Так ты миллионер, говоришь?

МОРРИС. Ну, признайся: ведь ты знаешь, что я тебя люблю?

МОЛЛИ. Я помню, как ты начал чертыхаться.

МОРРИС. Когда я выиграл, я тоже чертыхнулся!

МОЛЛИ. Правда?

МОРРИС. Еще как, черт побери!

МОЛЛИ. Два миллиона?

МОРРИС. Ага.

МОЛЛИ. Да, я нашла бы на что потратить такие деньги! Я бы пошла на рынок и все просадила у овощного прилавка! Батюшки, ты на себя в зеркало-то смотрел? Столько денег, и даже не удосужился побриться!

МОРРИС. Ну, что про это говорить…

МОЛЛИ. А ведь когда-то у тебя не было ни гроша…

МОРРИС. Я всегда останусь тем же, мама.

МОЛЛИ. Да уж, пожалуйста.

МОРРИС. Это всего лишь деньги, правда?
Пауза.
МОЛЛИ. Эх ты!

МОРРИС. Что еще?

МОЛЛИ. Столько денег, а даже паршивого цветочка не догадался мне принести. Тьфу!

Музыка.

Затемнение.
Сцена 4

Отель в Беверли Хиллз. Ранний вечер.
Официант расставляет крупные цветы в вазе на комоде. Уже собирается уходить, когда входит Джин. Видно, что она ходила за покупками: у нее в руках несколько явно дорогих пакетов, коробок и т.д.
ОФИЦИАНТ. Прошу прощения, мадам! Я просто освежал вашу комнату.

ДЖИН. Это ничего. Меня ноги совсем не держат. Мы весь день мотались по Родео Драйв. Вниз-вверх - раз сто, наверное.

ОФИЦИАНТ. Приятно провели время?

ДЖИН. Да, отлично! Только здесь совсем нечем дышать, правда?

ОФИЦИАНТ. Это всего лишь смог. Вы довольны вашим номером, мадам?

ДЖИН. Надо сказать, это не совсем то, что мы ожидали.

ОФИЦИАНТ. Это единственное, что у нас нашлось. Сейчас очень большой наплыв гостей.

ДЖИН. Да уж, я успела заметить! Еле протиснулась через лобби. В жизни не видела сразу столько сигар. Терпеть не могу их запах!

ОФИЦИАНТ. Я могу еще чем-то быть вам полезен? Может быть, вам принести что-то из напитков или еще что-нибудь?

ДЖИН. Что угодно отдала бы сейчас за стакан шэнди!

ОФИЦИАНТ. Шэнди? Что это?

ДЖИН. Просто пиво с лимонадом.

ОФИЦИАНТ. ОК, нет проблем. Я лично для вас смешаю и подам. Незамедлительно. Может быть, что-нибудь из еды?

ДЖИН. Нет, я уже съела бургер.

ОФИЦИАНТ. Вы из Австралии?

ДЖИН. Нет, из Англии.

ОФИЦИАНТ. Англичанка? Прекрасно. Энтони Хопкинс, да?

ДЖИН. Из Йоркшира.

ОФИЦИАНТ. Из Йоркшира?

ДЖИН. Да.

ОФИЦИАНТ. А где это?

ДЖИН. На севере.

ОФИЦИАНТ. А, понятно. Около Эдинбурга?

ДЖИН. Да нет, около Йорка. Слышали про Йорк? Очень старинный город и такой красивый.

ОФИЦИАНТ. Нет, простите, не слышал. У нас тут не бывает ничего старинного.

ДЖИН. Йоркшир очень большой, вроде вашего Техаса.

ОФИЦИАНТ. Да бросьте! Что, правда??

ДЖИН. Значит, у вас тут все звезды останавливаются, да?

ОФИЦИАНТ. Да, когда бывают в городе.

ДЖИН. Интересно, может, в этой комнате кто-то знаменитый жил? Например, Ширли Темпл?

ОФИЦИАНТ. Вам очень повезло, что для вас нашелся свободный номер.

ДЖИН. Да, я вообще везучая.

ОФИЦИАНТ. По-моему, сегодня у нас Том Круз остановился на ночь.

ДЖИН. Вы шутите?

ОФИЦИАНТ. Ни в коем случае!

ДЖИН. Том Круз?!

ОФИЦИАНТ. Совершенно верно.

ДЖИН. В этом отеле? А в каком номере?

ОФИЦИАНТ. Не могу знать.

ДЖИН. Том Круз?!! Это, наверное, сон наяву?

ОФИЦИАНТ. Все так говорят.

ДЖИН. Хотя мне, между прочим, больше всех Клинт3 нравится.

ОФИЦИАНТ. Да, он потрясающий актер.

ДЖИН. Вы видели «На линии огня»?

ОФИЦИАНТ. Естественно.

ДЖИН. Я пересмотрела все фильмы с Клинтом.

ОФИЦИАНТ. Неужели?

ДЖИН. А вам понравилось?

ОФИЦИАНТ. Что, простите?

ДЖИН. «На линии огня».

ОФИЦИАНТ. Да, ничего, нормальный фильм.

ДЖИН. Как он там бежит рядом с машиной, а? С ума сойти!

ОФИЦИАНТ. Да?

ДЖИН. Просто супер!

ОФИЦИАНТ. Клинт тоже у нас останавливается. Я лично его обслуживал несколько раз.

ДЖИН. Не может быть!

ОФИЦИАНТ. Чистая правда.

ДЖИН. Ему ведь шестьдесят, да?

ОФИЦИАНТ. Но он прекрасно выглядит. Вы не находите?

ДЖИН. Да, что правда, то правда. Интересно, а он в каком номере?

ОФИЦИАНТ. Вы что, одна здесь?

ДЖИН. Увы. С мужем.

ОФИЦИАНТ. Ему тоже шестьдесят?

ДЖИН. Ведет себя точно на шестьдесят.

ОФИЦИАНТ. Наверное, он похож на Клинта?

ДЖИН. Издеваетесь?

ОФИЦИАНТ. Тогда он, наверное, в полиции работает?

ДЖИН. Нет, по правде говоря, он ночной сторож.

ОФИЦИАНТ. Значит, один шэнди, правильно? Пиво с лимонадом. Какое пиво предпочитаете? Будвайзер, Бекс, Мичелоб?
Входит Моррис. На нем шорты и рубашка в калифорнийском стиле. Видно, что он изнывает от жары.
ДЖИН. Хочешь шэнди, Клинт?

МОРРИС. Нет, я буду Кока-Колу.

ОФИЦИАНТ. Конечно, сэр. Диетическую или с консервантами на букву Е?

МОРРИС. Диетическую.

ДЖИН. Оказывается, здесь останавливается Том Круз!

МОРРИС. Тогда я буду то же, что он обычно пьет.

ДЖИН. Там внизу что-то происходит.

МОРРИС. Знаю. Я только что видел Джека Николсона.

ДЖИН. Где?

МОРРИС. Внизу, у бассейна.

ДЖИН. Что же ты меня не крикнул?

МОРРИС. Так это ведь метров триста отсюда!

ДЖИН. Невероятно: Джек Николсон!

МОРРИС. Да, представляешь, прямо на него внизу наткнулся.

ДЖИН. Все-таки мог бы меня позвать.

МОРРИС. Кстати, это было бы ничего, а? «Джек? У вас найдется минута? Хочу познакомить вас с моей женой Джин, она работает в той же отрасли, что и вы – в кинопрокате».

ОФИЦИАНТ. Итак, один шэнди, одна Кола. Пять минут!
Официант выходит.
ДЖИН. Ну как же ты не позвал меня посмотреть на Джека Николсона?

МОРРИС. И что бы ты ему сказала? «Привет, Джек»?

ДЖИН. Ну, все равно.

МОРРИС. «Привет, Джек. Я продаю много видео с вашим участием».

ДЖИН. А он высокий?

МОРРИС. Выше, чем обычно в нашем телевизоре.

ДЖИН. Этот говорит, они все сюда приезжают.

МОРРИС. Они сейчас все внизу сидят. У них, наверное, вечеринка.

ДЖИН. А я еще никого знаменитого не видела!

МОРРИС. Ну почему же? Ты видела дом Бинга Кросби4.

ДЖИН. Только полдома.

МОРРИС. Ты видела, где похоронена Мэрилин.

ДЖИН. Я видела Майкла Дугласа!

МОРРИС. Когда?

ДЖИН. В парфюмерном магазине.

МОРРИС. Это был не он.

ДЖИН. Он!

МОРРИС. Совсем не похож.

ДЖИН. Это был Майкл Дуглас! Уж я-то знаю. А ты все равно никогда фильмов

не смотришь: засыпаешь через две минуты прямо в тапочках. Хоть из пушки стреляй.


Пауза.
МОРРИС. Да, они все там.

ДЖИН. Нет, все-таки как же ты мне про Джека мог не сказать?

МОРРИС. Я еще и Деми Мур видел.

ДЖИН. И как она – симпатичная?

МОРРИС. Не знаю, она ничего не говорила, но…

ДЖИН. Мне она не нравится: везде какая-то одинаковая.

МОРРИС. Они все везде одинаковые.

ДЖИН. Господи, совсем нечем дышать!

МОРРИС. А еще я только что был в сортире вместе с Жан-Клод Ван Даммом.

ДЖИН. Не может быть!

МОРРИС. Клянусь. Я еще ему на ботинки набрызгал.

ДЖИН. Врешь!

МОРРИС. А он даже ничего не сказал.

ДЖИН. Моррис!

МОРРИС. Ни словечка.

ДЖИН. Ты смеешься?

МОРРИС. Нет. Я там встал, обрызгал его немножко - случайно, а потом еще так на него посмотрел – ну, ты знаешь, как я умею. Ни слова не сказал!

ДЖИН. Нет, ты серьезно?

МОРРИС. Да шучу я, дурочка!

ДЖИН. А я-то думала…


Пауза.
МОРРИС. Хотя Джека Николсона я правда видел. Даже кивнул ему, но он не ответил.
Пауза.
ДЖИН. Может, он просто тебя без формы не узнал.

МОРРИС. Может быть.


Пауза.

Что-то я устал.

ДЖИН. Еще бы, сколько мы сегодня километров отмахали.

МОРРИС. Да, посмотрели все, что здесь есть интересного.


Пауза.
ДЖИН. Разве что Диснейленд остался.

МОРРИС. Что?

ДЖИН. Завтра поедем в Диснейленд.

МОРРИС. Куда?

ДЖИН. Говорю же, в Диснейленд.

МОРРИС. Когда?

ДЖИН. Завтра.

МОРРИС. Так ведь это очень далеко.

ДЖИН. Возьмем опять машину напрокат.

МОРРИС. Ну и что дальше?

ДЖИН. Ты разве не хочешь туда съездить?

МОРРИС. Ну, не то, чтобы очень…

ДЖИН. А я думала, тебе всегда хотелось.

МОРРИС. Да, когда-то…

ДЖИН. Вот уж повеселимся вдоволь.

МОРРИС. Да, но…

ДЖИН. Я всю жизнь мечтала.

МОРРИС. А ты не думаешь, что мы для этого немного староваты?

ДЖИН. Нет. Там, говорят, здорово.

МОРРИС. Ну, не знаю.

ДЖИН. Вот увидишь.

МОРРИС. Просто мне кажется, мы там будем странновато выглядеть.

ДЖИН. С чего ты взял?

МОРРИС. Так просто.

ДЖИН. Ну как это мы можем выглядеть странновато?

МОРРИС. Просто я как-то себя чувствую…

ДЖИН. Ты опять должен все испортить, да?

МОРРИС. Да нет, только вот…

ДЖИН. Вечно испортишь настроение.

МОРРИС. Почему это?

ДЖИН. Тебе тут не нравится, что ли?

МОРРИС. Конечно, нравится.

ДЖИН. Тогда в чем дело?

МОРРИС. Ну, просто как-то… сам не знаю, честно говоря.

ДЖИН. Да почему?

МОРРИС. Потому.

ДЖИН. Так, мы опять загадками стали говорить!

МОРРИС. Нет, но...

ДЖИН. Да мы же только смеху ради, зато потом будем всем рассказывать, что мы там были.

МОРРИС. Если ты настаиваешь, то я скажу: я считаю, что мы не должны туда ехать.

ДЖИН. Почему же?

МОРРИС. Давай не будем.

ДЖИН. Нет, будем!

МОРРИС. Давай не будем еще раз сыпать соль на раны, Джин!

ДЖИН. Господи боже, мы в двух тысячах километров от дома! Ну, в чем еще дело?
Пауза.
МОРРИС. До сих пор мое самое дальнее путешествие было в Торремолинос.

ДЖИН. Ох, Моррис, Моррис, ну почему ты обязательно должен испортить момент?

МОРРИС. Ты помнишь?

ДЖИН. Мы жили в гостинице Анжела.

МОРРИС. Для чего, спрашивается, я сюда притащился?!

ДЖИН. Хороший был отельчик.

МОРРИС. У нас была комната с видом на море.

ДЖИН. Да, точно.

МОРРИС. За это нам пришлось доплатить лишних пятьдесят фунтов. Но мы очень хотели, чтоб с видом на море.

ДЖИН. Да.

МОРРИС. И мы втроем спали в одной кровати.
Пауза.
ДЖИН. Не смей!

МОРРИС. Я скучаю о ней.

ДЖИН. Шесть лет прошло.

МОРРИС. Я помню.

ДЖИН. Ну и что ты хочешь делать?

МОРРИС. Что угодно, только не Диснейленд.

ДЖИН. Да, прости.

МОРРИС. Ты не виновата.

ДЖИН. Мне даже в голову не пришло…

МОРРИС. Просто на меня иногда накатывает.


Джин старается разрядить атмосферу.
ДЖИН. Ты только посмотри на нас! Мы же в Беверли Хиллс! Одна шэнди пьет, другой – Колу. Курам на смех!
Оба смеются.
МОРРИС. Да, позор…

ДЖИН. Давно надо было приехать. Но ты никогда не хотел.

МОРРИС. Просто у нас на это не было денег.

ДЖИН. Тебе хватало рыбалки в Бридлингтоне. Чертов Бридлингтон! Пятнадцать лет подряд!

МОРРИС. Там хорошо.

ДЖИН. У меня ушло шесть месяцев на то, чтобы тебя уговорить сесть на самолет и слетать в Испанию.

МОРРИС. Чем тебе Бридлингтон-то плох?

ДЖИН. Да ничем.

МОРРИС. Мы провели там много счастливых дней.

ДЖИН. Но все-таки это не то.

МОРРИС. Спорим, что Джек Николсон никогда не бывал в Бридлингтоне? Или Деми Мур. Или твой Клинт. Уверен, что они даже никогда в жизни не ели жареной рыбы с картошкой прямо из газеты!

ДЖИН. Они жизни не знают!

МОРРИС. Да откуда?!

ДЖИН. И уж точно никогда не останавливались у Грязнухи Морин в Скипси!

МОРРИС. Это точно!

ДЖИН. Такого они бы в жизни не забыли!

МОРРИС. И еще наверняка они никогда не отдыхали в трейлере!

ДЖИН. Спорю на что угодно!

МОРРИС. Да что они вообще знают о жизни?!

ДЖИН. Даже как-то грустно за них.

МОРРИС. Наверное, вели такую затворническую жизнь.

ДЖИН. Да, подумать только: весь этот необузданный секс, оргии и кокаин – а настоящей жизнью так и не жили.

МОРРИС. Помнишь, про это еще песня есть?

ДЖИН. Какая?

МОРРИС. Та, где про Лас Вегас, и про все незнакомые места, и про то, чего женщина не должна видеть…

ДЖИН. (Помогает ему, на ходу переделывая слова) «Я побывала даже в раю, но никогда не бывала в Бридлингтоне»! Конечно, помню.



Оба смеются. Пауза.

Куда ты хочешь дальше ехать?

МОРРИС. Но мы не можем просто так брать и тратить деньги.

ДЖИН. Почему же? Можем.

МОРРИС. Можно здесь до субботы остаться.

ДЖИН. Ни за что! Куда ты хочешь? Хочешь в Венецию?

МОРРИС. В Венецию?

ДЖИН. Рим?

МОРРИС. Что?

ДЖИН. Ну, Нью-Йорк, Майами?

МОРРИС. Нет, я…

ДЖИН. Там можно ловить рыбу: акул и все такое прочее. Да, мне бы это понравилось!

МОРРИС. Черт побери, Джин, ты даже с кредиткой от «Маркс и Спенсер»5 не умела управляться! Не смеши меня.

ДЖИН. Значит, в Венецию.

МОРРИС. Погоди!

ДЖИН. В Венецию! Я всегда туда хотела.

МОРРИС. В какую еще Венецию?

ДЖИН. Все. Решено.

МОРРИС. Нет, подожди…

ДЖИН. Да в чем дело-то? Ты что, виноватым себя чувствуешь?

МОРРИС. А что?

ДЖИН. Да или нет?

МОРРИС. Ну, допустим.

ДЖИН. А я нет.

МОРРИС. Правда?

ДЖИН. Вот что, например, Энни и Норман стали бы делать, если бы они выиграли? Думаешь, сидели бы дома из страха почувствовать себя виноватыми?

МОРРИС. Нет, наверное…

ДЖИН. Так в чем же дело?

МОРРИС. Я просто думаю: почему мы?

ДЖИН. Что ж нам теперь делать? Вообще перестать жить?

МОРРИС. Ты права…

ДЖИН. Вот моя мать ничего в жизни не видела, верно? Помнишь, как Энни свозила ее в Лидс? Помнишь?

МОРРИС. Конечно.

ДЖИН. Они из Барнсли поехали на автобусе. На мамин день рождения.

МОРРИС. Да.

ДЖИН. Потом она не переставала об этом рассказывать. Как она съездила в большой город. Помнишь, она все говорила: «Что будет, когда я своим в клубе расскажу!» Ей исполнилось семьдесят один, когда она, наконец,

набралась храбрости съездить в Лидс. Я не преувеличиваю!

МОРРИС. Да-да, я помню.

ДЖИН. Боже, я как подумаю об этом …

МОРРИС. И что?

ДЖИН. Как я об этом вспомню, мне в голос кричать хочется! В какой-то паршивый Лидс!

МОРРИС. Мгм.

ДЖИН. Она себя возомнила невесть кем после того, как попала в большой супермаркет! И когда она умерла, помню, кто-то рассказывал, каким огромным событием стала для нее та поездка в Лидс, и как она потом хвасталась. И всего-то один раз съездила. Однажды я пыталась отправить ее на экскурсию в Истбурн, но она сказала, что это слишком далеко… Так почему ты должен чувствовать себя виноватым? Нам не повезло – мы заслужили это! Хотя, конечно, на нашем месте мог оказаться и кто-то другой. Ты помнишь, сколько раз вы играли ту последнюю программу?

МОРРИС. Сотни!

ДЖИН. Вот именно!

МОРРИС. И что с того?

ДЖИН. И сколько раз ты мне говорил: «Все, больше не могу»?

МОРРИС. Тоже сотни.

ДЖИН. А сколько ночей ты просидел, глядя на свой металлолом?

МОРРИС. Ох, слишком много.

ДЖИН. Сколько раз ты сидел и думал: где она, настоящая жизнь?

МОРРИС. Ты права, черт побери!

ДЖИН. А помнишь ту однорукую пианистку в Скарборо?

МОРРИС. Барбару Лукас?

ДЖИН. Да-да, правильно.

МОРРИС. И что?

ДЖИН. Да ты заслужил сотню тысяч уже только за то, что согласился с ней работать.

МОРРИС. Как и со всеми остальными.

ДЖИН. А тот ди-джей в Тисайд?

МОРРИС. «Сегодня и только сегодня для вас играют Сладкие Сенсации!» Кошмарная ночь!

ДЖИН. Ты и за нее заслужил сотню тысяч.

МОРРИС. А может и того больше!

ДЖИН. Так в чем тогда дело?

МОРРИС. Просто мне до сих пор кажется, что это сон!

ДЖИН. Ладно, допивай свою Колу, Клинт!

МОРРИС. И куда мы едем?

ДЖИН. Мы едем в Венецию.

МОРРИС. Когда?

ДЖИН. Сейчас!
Моррис и Джин выходят.

Музыка.

Затемнение.


Сцена 5
Дома. Вечер. Рождество.
Входит Норман. На нем рождественская бумажная корона6. Останавливается и смотрит в сторону недавно пристроенной веранды.

Входит Энни. Она в приподнятом праздничном настроении. Видно, что она много выпила. Держит в руках пачку писем. Тоже смотрит в сторону веранды, затем садится.
ЭННИ. Ты видел веранду?

НОРМАН. Ее трудно не заметить. Теперь и сада почти не осталось.

ЭННИ. Все-таки им надо было отсюда переехать.

НОРМАН. Одно утешение: теперь стрижка газона не будет отнимать у него много времени.

ЭННИ. Это почему?

НОРМАН. Так там остался всего какой-то квадратный метр. Если вдруг туда прилетят сразу два воробья, начнется толкотня.

ЭННИ. Что ты думаешь о Моррисе?

НОРМАН. Я бы начал с того, что он сильно урезал свои обязанности по уходу за садом.

ЭННИ. Он изменился, ты не находишь?

НОРМАН. Нет.

ЭННИ. Изменился, и еще как. Стал просто неврастеник какой-то.

НОРМАН. Ну что ты болтаешь?

ЭННИ. Джин все та же, а вот он изменился.

НОРМАН. Я только знаю, что стряпня твоей сестры точно не изменилась.

ЭННИ. Это правда, Джин никогда не умела готовить.

НОРМАН. Она готовит все те немногие блюда, которых я обычно опасаюсь.

ЭННИ. И шерри дешевый, правда? А ты это читал?

НОРМАН. Что это?

ЭННИ. Письма.

НОРМАН. Это я и сам вижу.

ЭННИ. Напрасно они разрешили публиковать свой адрес. Вот если нам когда-нибудь доведется выиграть, мы будем держать рот на замке.

НОРМАН. Да, шерри у них всегда был дешевый.

ЭННИ. Нет, ты это видел?

НОРМАН. А она знает, что ты их взяла?

ЭННИ. Но мы же не чужие.

НОРМАН. Все-таки ты не должна их читать.

ЭННИ. (Копается в письмах.) А в Венеции было неплохо, судя по всему.

НОРМАН. Нет, ты только представь: они возвращались «Восточным Экспрессом»! Это же просто выброшенные деньги!

ЭННИ. Как тебе твой подарок?

НОРМАН. Какой подарок?

ЭННИ. Вот именно, что какой.

НОРМАН. Я-то ожидал машину или что-то в этом роде.

ЭННИ. Вот и я про то же.

НОРМАН. Я даже подумал: сначала прикинусь дураком, а когда они станут совать нам ключи от машины, пущу слезу и поцелую Морриса. А они мне подарили то же самое, что дарили последние шесть лет!

ЭННИ. И мне.

НОРМАН. Идиотское мыло на веревочке!

ЭННИ. А ты видел, что я получила?

НОРМАН. Я еще прошлогоднее не измылил. У меня в ванной уже целая коллекция спортивных машинок из мыла!

ЭННИ. И это после всего, что мы им накупили?!

НОРМАН. Одной веревки, наверное, уже метров десять накопилось.

ЭННИ. Я, между прочим, тридцать фунтов отдала за тот кухонный миксер.

НОРМАН. Что правда – то правда, у Морриса карманы всегда были будто наглухо зашиты!

ЭННИ. Нет, ты только послушай…

НОРМАН. Как-то нехорошо, что ты это читаешь.

ЭННИ. «Дорогой такой-то, моей дочке необходима серьезная операция».

НОРМАН. Да брось ты это читать!

ЭННИ. (Продолжает читать) «Мы уже несколько месяцев пытаемся собрать необходимую сумму. Если Вы можете выделить нам хоть какие-то средства, мы будем очень благодарны. Ваши Дженни Райт и ее мама».

НОРМАН. Черт знает что!

ЭННИ. Да…

НОРМАН. Вот бедолаги.

ЭННИ. Интересно, они что-нибудь послали?

НОРМАН. Девочку жалко.

ЭННИ. Как ты думаешь…

НОРМАН. Может, ей тоже послали мыло на веревочке.

ЭННИ. Ой, смотри, тут письмо от Конни Уайлд.

НОРМАН. А ей-то что надо?

ЭННИ. Просто пишет, что видела их фотографию в газете.

НОРМАН. Да, в той их давнишней истории все-таки дело было нечисто…

ЭННИ. Теперь все, кому не лень, полезут изо всех щелей…

НОРМАН. Чертовы прилипалы. Меня от таких тошнит!

ЭННИ. Нет, какая нахалка! Еще пишет!

НОРМАН. Готовы пойти на что угодно.

ЭННИ. (Продолжает читать) Вот послушай еще.

НОРМАН. Перестань читать, они же могут войти!

ЭННИ. О, это просто великолепно! Тут написано: «Чтоб вы сдохли, везучие сволочи!»

НОРМАН. Так это я послал!


Из кухни выходит Моррис.
МОРРИС. Вот и еще одно Рождество позади.

НОРМАН. Рождество – это хорошо!

МОРРИС. Я, например, больше всего люблю рождественский кекс, даже больше индейки.

НОРМАН. Твоя жена все еще не разучилась готовить, вот что я тебе скажу.

МОРРИС. Да, неплохо стряпает, правда? Мы сначала думали нанять кого-то, но потом Джин все же захотела…

ЭННИ. (Продолжает читать) А вот еще тут кто-то хочет отправить своего дедушку в кругосветное путешествие. Ах, ей всего семь лет! Как мило!

МОРРИС. Не могу все это читать, у меня просто сердце разрывается!

ЭННИ. У него рак, и она хочет отправить его в круиз, чтобы он выздоровел!

НОРМАН. Все, хватит!

ЭННИ. Ах, правда это ужасно?

МОРРИС. Понимаете, мы даже не всегда уверены, что письма подлинные.

НОРМАН. А помните, как кто-то помог той малышке с лейкемией? Мне кажется, это был кто-то из выигравших в лотерею. Просто взял и послал им семьдесят кусков. То есть, они же им правда были нужны, так ведь? А в больницах элементарно коек не хватает. Я лично считаю, что те, кто выигрывает, должны отдавать какую-то часть в больничный фонд, вместо того чтобы мотаться по курортам.

МОРРИС. Это вместо государства, ты хочешь сказать?

НОРМАН. Ну, этим проходимцам же нет дела, верно? Зато они нашли деньги выкупить письма Черчилля. Вот за письма моего деда никто бы не отвалил тринадцать миллионов из денег налогоплательщиков.

ЭННИ. Он был чудной старикан, твой дед! Так что еще не известно...

НОРМАН. А оперный театр? Пятьдесят пять миллионов на ремонт! Да кто в нее ходит, в эту оперу? Грабеж бедных в пользу богатых, вот что это такое!

МОРРИС. Да ну тебя.

НОРМАН. Точно тебе говорю. Я считаю, надо ограничить сумму выигрышей. Например, один миллион в день. По-моему, так было бы лучше. Семь миллионов в неделю, по миллионеру в день. Вот если бы я выиграл – я б отдал, честное слово.

МОРРИС. Интересное дело получается: почему-то, когда выиграешь, то потом как-то не хочется их тратить.

ЭННИ. Мы это уже поняли.

НОРМАН. Сколько процентов у вас набегает за неделю?

МОРРИС. Нет смысла меня об этом спрашивать.

НОРМАН. Я тут как-то прикинул. Я ей уже говорил: две тысячи в неделю. Два куска одних процентов каждую неделю!
Входит Джин. Она выглядит усталой и озабоченной.
ДЖИН. Вроде все закончила.

ЭННИ. Молодец.

ДЖИН. Не надо это читать, Энни.

ЭННИ. Я так просто смотрела.

ДЖИН. Напрасно. Я сама еще не успела все просмотреть.

ЭННИ. Так кому вы в результате послали деньги?

ДЖИН. Пока никому.

ЭННИ. Почему?

ДЖИН. Потому. Я еще не все прочла.

ЭННИ. Я бы все деньги отправила. А ты, Норман?

НОРМАН. Мне ничего не нужно. С меня хватит и мыла на веревочке.

ДЖИН. Тут столько писем!

ЭННИ. Я бы все отдала!

ДЖИН. Да? Ты вроде сама всегда была любительницей сорить деньгами не считая.

НОРМАН. Конечно, я бы тоже отдал, но…

ДЖИН. Просто сначала нам надо со своими делами разобраться.

НОРМАН. Ты никогда не любила расставаться с деньгами, так ведь, Джин?

ДЖИН. Не в этом дело…

ЭННИ. А в чем же?

ДЖИН. У нас своих проблем пока хватает.

ЭННИ. Ну, на рождественские подарки у вас не так много денег ушло, правда? Так что хоть тут сэкономили.

ДЖИН. Что ты хочешь этим сказать?

ЭННИ. Я просто говорю, что в этом году подарки у вас были слабоваты. Мы вот с Норманом по-настоящему для вас постарались, а взамен ничего не получили.

ДЖИН. А чего вы ожидали?

ЭННИ. Ну…

ДЖИН. Мы никого особо баловать не собираемся.

ЭННИ. Вот то-то и видно! Никому из родни пока ничего не обломилось.

НОРМАН. Почему? Матери Морриса обломилось.

МОРРИС. Просто мы не хотели начинать сразу все тратить очертя голову.

ЭННИ. Вот я и говорю…

МОРРИС. Я не считаю правильным начинать всех осыпать дорогими подарками.

НОРМАН. Могли бы хоть попробовать.

ЭННИ. Я-то думала, что мы получим что-то особенное, но, очевидно, ошибалась.

МОРРИС. Мы подумывали об этом.

ЭННИ. «Подумывать» недостаточно, правда? Мы в это Рождество могли бы давно быть на Родосе!

НОРМАН. Она это несерьезно. Джин, ты ведь знаешь, после шерри она что угодно наплетет!

ЭННИ. Нет, серьезно! Я считаю, это просто позор! Они могли хотя бы приличные подарки нам купить. Мы и то больше денег на них потратили, а оба сидим без работы. Позор да и только!

ДЖИН. Я думаю, вам лучше уйти.

ЭННИ. Лично я в шоке, честное слово.

ДЖИН. Тебе лучше уйти, Энни.

ЭННИ. С вами обоими стало невозможно разговаривать. Возомнили о себе неизвестно что!

ДЖИН. Правда, лучше уже идите.

МОРРИС. Да вы что, в самом деле? Мы сейчас все как следует обсудим…

ДЖИН. Уходите!

ЭННИ. Вы и раньше-то считали себя бог знает кем, когда у вас ни гроша не было. А теперь и подавно.

МОРРИС. Да нет, Энни, ты не можешь действительно так думать.

ЭННИ. Почему же? Могу.

МОРРИС. Брось, лучше давайте еще выпьем и забудем обо всем.

ЭННИ. Моррис вообще мнил себя чуть ли не Элвисом, когда в той группе играл. А ведь над тобой все потешались! И мы все знали про ваши шуры-муры, а теперь она тебе еще и письма пишет! Я бы такого не стала терпеть.

ДЖИН. Ты это о чем?

ЭННИ. И это после всего, что мы для вас сделали!

ДЖИН. Что вы сделали для нас? Да мы вас не видели полгода. А теперь, когда мы выиграли, вы телефон обрываете каждые десять минут.

МОРРИС. Кому еще шерри? Норман, налить?

НОРМАН. Лучше не надо.

МОРРИС. Энни? Будешь шерри?

НОРМАН. Думаю, ей достаточно.

ЭННИ. Я вам вот что скажу: если я сейчас уйду, то больше ноги моей здесь не будет.

МОРРИС. Джин?

ДЖИН. Давай.

ЭННИ. И веранда ваша черт знает на что похожа! Только сад испортили.

ДЖИН. Энни, пожалуйста, уходи!

ЭННИ. Но вообще-то тебе лучше почитать те письма.

ДЖИН. Я почитаю.

ЭННИ. Уверена, что в конце концов Конни Уайлд обломится больше, чем нам.

ДЖИН. А она-то здесь при чем?

ЭННИ. При том, не беспокойся. Со всеми ее «Удачи» и «Всего наилучшего». Та еще штучка.

МОРРИС. Постой, постой…

ДЖИН. А что же ты мне не сказал, что она тебе написала?

МОРРИС. Я собирался.

ДЖИН. Понятно.

ЭННИ. Мы еле сводим концы с концами, чтобы в доме электричество не отключили, а вы даже на Рождество не удосужились купить нам приличные подарки! Можете подтереться своими деньгами! Потому что нам от вас ничего не надо. Правда, Норман?

НОРМАН. Ну…

ЭННИ. Так что можете их себе в задницу засунуть! Пошли, Норман.
Энни выходит.

Норман направляется к двери.
МОРРИС. Прости, старик.

НОРМАН. Вот тебе и жизнь с чистого листа!


Норман выходит.
ДЖИН. Почему ты мне не сказал об этом письме?

МОРРИС. Джин!

ДЖИН. Ведь я просила тебя не ходить на их чертов концерт.

МОРРИС. А я чем виноват, если она мне написала? Это была не моя идея фотографироваться для газеты. И я никого не просил, чтобы этот проклятый выигрыш достался именно нам!

ДЖИН. Я так и знала, что что-то случится, если она тебя снова увидит!

МОРРИС. Давай не будем об этом.

ДЖИН. От нее не отделаешься, как от фальшивой монеты.

МОРРИС. У нас и так чудный денек выдался. У твоей Энни крыша совсем поехала, а тут еще это Рождество… Так что хватит об этом.

ДЖИН. Энни не имеет никакого отношения к тому, что эта тебе письма пишет.

МОРРИС. Она мне не пишет.

ДЖИН. Не надо чепухи говорить!

МОРРИС. Я ведь говорил, что именно так и будет.

ДЖИН. Она всегда была жутко завистливой.

МОРРИС. Я предупреждал!

ДЖИН. Видеть не может, когда у кого-то что-то получается.

МОРРИС. Пожалуйста, мы можем оставить эту тему?

ДЖИН. А Энни какова?!

МОРРИС. Энни просто дрянь и всегда была такой.

ДЖИН. Она ведь прекрасно знает о моих проблемах, но все равно завидует, когда нам что-то хорошее выпадает. Я хочу сказать, это же всего какие-то два миллиона, правда? Она всегда такой была. У нее вон свои дети есть, а они домой что-то не больно часто заглядывают.

МОРРИС. Вот об этом я и говорю…

ДЖИН. А Норман? И что только она в нем нашла?

МОРРИС. Я знал, что так и будет.

ДЖИН. Как «так»?

МОРРИС. А ты вспомни, что было в аэропорту.

ДЖИН. Что было?

МОРРИС. Он ведь чуть-чуть промахнулся, а то бы в нас врезался.

ДЖИН. Кто промахнулся?

МОРРИС. Да самолет, помнишь? Пролетел всего нескольких сантиметрах от нас, когда мы выходили из аэропорта в Лос-Анджелесе.

ДЖИН. Разве это было близко?

МОРРИС. А где же это, по-твоему, было?

ДЖИН. Ну, просто недалеко.

МОРРИС. Недалеко? Недалеко – это когда в двух милях.

ДЖИН. Ох, хватит уже, Моррис!

МОРРИС. Это было так близко, что я даже унюхал, чем пахло от пилота!

ДЖИН. Пожалуйста, не начинай сначала.

МОРРИС. А в Венеции? Помнишь тот несчастный случай?

ДЖИН. Какой еще несчастный случай?

МОРРИС. Когда из автобуса вывалилось стекло и упало на лодку. Ты что, не видела? Прямо в Гранд Канал, совсем рядом с нами. Нам же головы могло снести к чертовой матери!

ДЖИН. Нет, я не видела.

МОРРИС. А теперь я уверен, что в новой веранде заведутся лягушки!

ДЖИН. Энни верна себе. Говорила тебе, что им нужно подарить что-нибудь посолиднее!

МОРРИС. Я так и знал, что начнутся споры, раздоры. Господи, до чего же мне осточертело выяснять отношения!

ДЖИН. Так ты сам первый и начинаешь! Но как же ты мог не сказать мне об этом проклятом письме?

МОРРИС. На дворе Рождество, а мы чем занимаемся?!


Джин начинает что-то искать в ящиках комода.
ДЖИН. Ты что, мои вещи куда-то переложил?

МОРРИС. Какие вещи?

ДЖИН. Билеты.

МОРРИС. Какие билеты?

ДЖИН. Да лотерейные, какие еще!

МОРРИС. Зачем тебе?

ДЖИН. Хочу проверить.

МОРРИС. Только не говори мне, что ты опять купила лотерейный билет!

ДЖИН. А почему нет?

МОРРИС. Просто не могу поверить!

ДЖИН. Да почему нет-то?

МОРРИС. Поверить не могу…

ДЖИН. Так Рождество же.

МОРРИС. А что, если мы выиграем?

ДЖИН. Да ну тебя!

МОРРИС. Тебе двух миллионов мало?

ДЖИН. Я же просто так, от нечего делать.

МОРРИС. Джин, ну что ты такое говоришь? Не понимаю, честное слово! Мне даже не верится, что ты опять принялась за старое. Ты же судьбу испытываешь, вот что ты делаешь! Это такая глупость. Если мы опять выиграем, с нами же разговаривать никто не станет!


Джин включает телевизор и садится.
ДЖИН. Угомонись, Моррис.

МОРРИС. Вот увидишь, это принесет нам несчастье.

ДЖИН. Почему это?

МОРРИС. Потому что всегда так бывает.

ДЖИН. Да ничего подобного.

МОРРИС. Случится какая-нибудь беда.

ДЖИН. Да не выиграем мы, не волнуйся.

МОРРИС. Я так ясно все себе представляю…

ДЖИН. Ну, скажи, кому может так чудовищно везти, а?

МОРРИС. Дом до крыши будет завален письмами, полными ненависти. Если мы опять выиграем, у меня будет нервный срыв, я тебя предупреждаю! Я и так уже думаю, что могу умереть в любой момент, а если ты еще раз выиграешь, это будет конец, я уверен! Конец нашему везению!


Джин продолжает смотреть телевизор и записывает номера.
ДЖИН. Ой, смотри, шестерка… Я угадала!
Музыка: You Win Again («Ты вновь выигрываешь») группы Hot Chocolate

Затемнение.

Занавес.

страница 1 страница 2 страница 3 страница 4
скачать файл

Смотрите также:
На сцене торшер, два кресла и коробка, обозначающая телевизор. Полная темнота
997.96kb. 4 стр.

Действующие лица
718.54kb. 5 стр.

Играем Гоголя!
23.22kb. 1 стр.

© kabobo.ru, 2019