kabobo.ru На сцене торшер, два кресла и коробка, обозначающая телевизор. Полная
страница 1 страница 2 страница 3 страница 4



Джон Годбер

СЧАСТЛИВЧИКИ

(Lucky Sods)

Перевод с английского Ольги Буховой

© John Godber, 1995

© Ольга Бухова, перевод, 2011

О.Л. Бухова

obukhova66@gmail.com

+44(0)785 5962654


Действующие лица:

Моррис


Джин, его жена

Энни, младшая сестра Джин

Норман, муж Энни

Молли, мать Морриса

Конни

Викарий


Официант


Акт 1

Сцена 1
На сцене торшер, два кресла и коробка, обозначающая телевизор. Полная темнота.
Входят Джин и Моррис. Джин – женщина за сорок. Садится с ногами в кресло и смотрит телевизор. Моррис на несколько лет моложе ее. Стоит в стороне от телевизора.
Звучит песня группы Hot Chocolate «It Started with a Kiss».
Свет над сценой быстро загорается, в то время как музыка так же быстро умолкает. Джин и Моррис только что смотрели трансляцию розыгрыша Национальной Лотереи. Они ничего не выиграли. В момент, когда загорается свет, они одновременно издают стон, означающий крайнее разочарование.

ДЖИН. Эх, чего бы я только ни сделала, если бы выиграла двадцать миллионов!

МОРРИС. И что же, интересно, ты бы не сделала?

ДЖИН. Для начала я бы не дала тебе ни копейки!

МОРРИС. Отлично! Правда, ответ немного не в кассу, но все равно неплохо.

ДЖИН. Подумать только, ни одного номера не угадала…

МОРРИС. И я ни одного.

ДЖИН. Обычно у меня хоть один совпадает.

МОРРИС. Я никогда не выиграю. Свою порцию удачи я уже использовал, женившись на тебе!

ДЖИН. Хоть один да угадываю.

МОРРИС. Что ж, значит, обычно тебе больше везет.

ДЖИН. Неудачная неделя выдалась.

МОРРИС. Больше шансов слетать на Луну, чем выиграть в этой чертовой лотерее.

ДЖИН. Двадцать миллионов на этой неделе! Значит, кто-то где-то…


Моррис ходит по дому, берет в руки газету.
МОРРИС. Да… В августе стукнет сорок один, а жизнь так и проходит без толку.

ДЖИН. А моя что – не проходит?

МОРРИС. Да ну тебя. С тобой стало невозможно разговаривать.

ДЖИН. Нет, ты ответь мне: что, думаешь, моя не проходит?

МОРРИС. Я этого не говорил.

ДЖИН. Потому что и моя жизнь тоже как песок сквозь пальцы утекает. Я вот сижу иногда в этом кресле и думаю: куда только подевались последние двадцать лет? Поэтому я и играю в лотерею - хоть какое-то занятие.

МОРРИС. Так и я о том же. Что ты, что я… У меня все-таки было чем заняться, а ты совсем недавно вышла на работу.

ДЖИН. Как недавно? Уже семь лет прошло!

МОРРИС. Какая разница, мы ведь не соревнуемся. Больше, меньше...

ДЖИН. Я уже семь лет в этом чертовом видеопрокате!

МОРРИС. Хорошо, хорошо, семь так семь.

ДЖИН. В марте было семь. Тоже пролетели, как один день.

МОРРИС. Как бы там ни было, все равно у вас там нет ни одного нормального фильма. Хоть ты что-нибудь сделай!

ДЖИН. Неправда, есть.

МОРРИС. Точно тебе говорю: за эти семь лет я лично ни одного приличного кино там не нашел.

ДЖИН. Будто ты знаешь, что приличное, а что нет.

МОРРИС. Я что пытаюсь сказать: мне в жизни азарта не хватает!

ДЖИН. Можно подумать, у тебя было много азарта, когда ты играл для профсоюзных работников в Гуле или в Клубе лейбористов.

МОРРИС. Конечно.

ДЖИН. Это откуда же?

МОРРИС. Никогда нельзя было сказать наперед, удастся нам унести ноги после концерта или нет.

ДЖИН. Зато тебя никогда дома не было.

МОРРИС. Так меня и сейчас никогда нет дома, верно?

ДЖИН. Но тогда это было каждый вечер, и в выходные тоже. Каждый вечер!

МОРРИС. Неважно. Тогда было круто! Всегда что-то новенькое. И я как представлю себе, что ближайшие пятнадцать лет я так и буду каждый день сидеть в своей будке с десяти вечера до восьми утра и таращиться на кучи металлолома, то перспектива играть «Облади-Облада» трижды за вечер в клубе пенсионеров уже не кажется такой отталкивающей.

ДЖИН. Я-то знаю, почему ты скучаешь по тем временам.

МОРРИС. Так я ведь только что сам объяснил.

ДЖИН. Нечего притворяться!

МОРРИС. И почему же тогда?

ДЖИН. Все из-за нее.

МОРРИС. Из-за кого?

ДЖИН. Сам прекрасно знаешь.

МОРРИС. Из-за Конни, что ли?

ДЖИН. Давай, давай, сознавайся.

МОРРИС. Что??

ДЖИН. Она тебе всегда нравилась.

МОРРИС. Что???

ДЖИН. (Передразнивает его) «Что, что?» Меня не проведешь.

МОРРИС. Что за чушь?

ДЖИН. Ты на нее запал с самого начала.

МОРРИС. Ну что ты несешь?

ДЖИН. Думаешь, я не догадывалась?

МОРРИС. Да? Ой, как интересно!

ДЖИН. И она знала, и все остальные тоже.

МОРРИС. О чем знала-то?

ДЖИН. Знала и подыгрывала тебе.

МОРРИС. Да нет, что ты.

ДЖИН. Все она прекрасно знала.

МОРРИС. Она мне вовсе не нравилась.

ДЖИН. Ты просто был слишком нерешительный.

МОРРИС. Да я ее года три не видел.

ДЖИН. Однако ты сразу понял, о ком я говорю.

МОРРИС. Простое совпадение. Даже странно.

ДЖИН. Нет, ты догадался, о ком я.

МОРРИС. Джин!

ДЖИН. Догадался, догадался!

МОРРИС. Елки-палки! Да в группе всего и была одна женщина! Надеюсь, ты не думала, что я на Гордона глаз положил? Хотя, честно говоря, мне всегда казалось, что Гордон сам на меня имел виды.

ДЖИН. Ага, очень остроумно.

МОРРИС. Куда мне с тобой тягаться.

ДЖИН. Конечно, куда тебе.

МОРРИС. Ну, еще бы! Только самое грустное, что ты сама не знаешь, когда у тебя смешно выходит, а когда нет.

ДЖИН. А ты только орать умеешь.

МОРРИС. Я что, ору сейчас, что ли?

ДЖИН. Я даже рада, что ты почти каждую ночь на работе.

МОРРИС. А уж я-то как рад! В последний месяц мне уже

кошмары начали по ночам сниться.

ДЖИН. С тобой я вообще никогда не высыпаюсь. Елозишь по всей кровати.

МОРРИС. А это тут при чем?

ДЖИН. И вообще, что ты за человек?

МОРРИС. Мне показалось, ты недовольна, что я кричу на тебя. Господи, да тут нужен ум, как у Эйнштейна, чтобы запомнить все твои претензии.

ДЖИН. Ты вечно как развалишься на всю кровать!

МОРРИС. Но тебя-то я не трогаю.

ДЖИН. Вот это точно. Этим ты никогда особо не отличался.

МОРРИС. Интересно, что ты хочешь этим сказать?

ДЖИН. Никогда особо не усердствовал.

МОРРИС. Неправда.

ДЖИН. С тобой спать все равно, что с граммофоном. Храпишь, как старый боров.

МОРРИС. Вот видишь, о чем я? За твоими мыслями просто не угнаться, моя дорогая.

ДЖИН. И подбородки все трясутся, когда ты храпишь.

МОРРИС. Понятно.

ДЖИН. И живот тоже.

МОРРИС. Может, еще что-нибудь?

ДЖИН. Будто я сплю с кем-то беременным.

МОРРИС. Давай лучше опять про Конни поговорим?

ДЖИН. А изо рта как воняет!

МОРРИС. Вот для этого и изобрели телевизор! Чтоб люди вроде нас не разговаривали друг с другом!

ДЖИН. Ты как ляжешь на спину - и давай сразу храпеть. Я даже иногда тебе нос зажимаю. Чтоб не храпел. Помогает.

МОРРИС. Неудивительно!

ДЖИН. Я тебе ноздри зажимаю и держу, пока ты не проснешься.

МОРРИС. Ты что – серьезно?

ДЖИН. Просто пальцами зажимаю ноздри - и все, ты сразу перестаешь.

МОРРИС. Теперь понятно, почему у меня кошмары начались. Я же сплю с доктором Джекилом! И с мистером Хайдом.


Моррис меняет положение и начинает читать газету.
ДЖИН. Моррис, а что бы ты с деньгами сделал, если бы выиграл?

МОРРИС. Я бы фантазировал… И еще, наверное, все время бы улыбался – от уха до уха! Но деньги тратить бы не стал.

ДЖИН. Тогда в чем разница-то?

МОРРИС. Ну и что? А ты что бы сделала?

ДЖИН. Я бы поехала в Голливуд!

МОРРИС. В Голливуд? Нет, я бы лучше в Бридлингтон1.

ДЖИН. Вот ты и езжай в свой Бридлингтон. А еще я бы поехала в Венецию….. Так и вижу себя в Беверли Хиллз в окружении кинозвезд! А потом, после возвращения, я бы выгнала тебя к чертовой матери и нашла бы себе молодого.

МОРРИС. Если бы я выиграл, то сам ушел бы. Я бы этого больше не вытерпел.

ДЖИН. Хотя нет, я бы не хотела начинать все заново с кем-то еще. В результате все равно выходит шило на мыло.

МОРРИС. Надеюсь, что нет.

ДЖИН. Я бы согласилась тебя променять на кого-то другого только за очень большие деньги.

МОРРИС. Да неужели?

ДЖИН. Я лучше купила бы большой красивый дом, с большим газоном, и стала бы играть в крокет.

МОРРИС. Почему вдруг в крокет?

ДЖИН. Просто я никогда в него не играла.

МОРРИС. Крокет скучный.

ДЖИН. А ты откуда знаешь?

МОРРИС. Знаешь что? Я даже рад, что мы не выиграли.

ДЖИН. Почему?

МОРРИС. Ты только представь, во что мы превратились бы. Мы и без денег не можем ни о чем договориться. А что бы мы стали делать с таким состоянием?

ДЖИН. Не знаю.

МОРРИС. Хотя я знаю, что ты бы сделала. Ты, наверное, выкупила бы этот дурацкий видеопрокат, с потрохами.

ДЖИН. Я бы поехала на экскурсию по всем киностудиям…

МОРРИС. Нет, ты только подумай: двадцать миллионов!

ДЖИН. Да…

МОРРИС. Двадцать миллионов!

ДЖИН. Можно было бы уже не волноваться ни из-за каких счетов…

МОРРИС. Нет, но двадцать миллионов!

ДЖИН. Кстати, не забудь оплатить ту квитанцию.

МОРРИС. Двадцать миллионов…

ДЖИН. Она и так уже просрочена.

МОРРИС. Мне бы хоть шестьдесят монет…

ДЖИН. Ты бы все равно не знал, что с такими деньгами делать.

МОРРИС. Двадцать миллионов – а я даже ни одного номера не угадал! Очень показательно для моей никчемной жизни.


Моррис выходит с газетой в руках. Джин смотрит телевизор.

Музыка: Jim Capaldi «Love Hurts».
Затемнение.


Сцена 2
Джин смотрит передачу «Свидание вслепую». Музыка постепенно стихает. Входит Моррис. Позже по ходу действия он наденет форменный джемпер охранника и пальто.
МОРРИС. Нет, это надо запретить.

ДЖИН. Почему?

МОРРИС. Это отвратительно.

ДЖИН. Вовсе нет.

МОРРИС. По-моему, такое нельзя показывать по телевизору.

ДЖИН. Да почему?

МОРРИС. Просто порнография какая-то.

ДЖИН. С чего ты взял?

МОРРИС. Я знаю, что говорю.

ДЖИН. Почему? Ты скажи.

МОРРИС. Потому что это неприлично.

ДЖИН. Очень даже прилично.

МОРРИС. А я говорю – неприлично. Из-за таких вот передач вся нация загнивает. Засоряются мозги. Поэтому на улицах насилие, поэтому хулиганы опять распоясались. Таким образом они протестуют против этого мусора.

ДЖИН. Почему сразу мусора?

МОРРИС. А ты сама посмотри.

ДЖИН. Я пытаюсь, но ты мне все загораживаешь.

МОРРИС. Нет, я на это смотреть не могу.

ДЖИН. Подумаешь, большое дело: всего лишь «Свидание вслепую».

МОРРИС. Я знаю, что это такое.

ДЖИН. Это же так просто, смеха ради.

МОРРИС. Ты только посмотри, что на них надето. На этой вот что надето? И вообще они все уродины, все три.

ДЖИН. Кто бы говорил.

МОРРИС. Они даже текст не свой говорят, а заученный.

ДЖИН. Как это?

МОРРИС. А вот так. Просто обдуриловка какая-то. Набирают этих ребятишек, приводят на телевидение, унижают перед миллионами зрителей, а потом раз – и все, больше про них никто никогда не услышит. А ведь у нас молодежь считает это наивысшим достижением – появиться в «Свидании вслепую»! Неужели там кто-то действительно кого-то себе находит?

ДЖИН. А мне нравится.

МОРРИС. «Привет! Если бы ты был моим тренером по теннису, я бы давала тебе выигрывать каждый гейм, сет и матч...» - ну что это? Что это? Кто так разговаривает? И о чем они потом будут говорить всю оставшуюся жизнь? Об ударах справа с верхней подкруткой?

ДЖИН. Мне все равно нравится.

МОРРИС. Спорим, что он ее выберет? Эту, под третьим номером? Ты только посмотри на нее, господи прости, на кого она похожа? Что она сказала?

ДЖИН. Не знаю, я из-за тебя ничего не слышу.

МОРРИС. Что она сказала?

ДЖИН. Я не слышу!

МОРРИС. Ну, что я говорил? Он выбрал номер три. Смотри, смотри, она же ростом под два метра, наверное, а он карлик рядом с ней. Какое жалкое зрелище. А ведущая? Она-то во что одета?

ДЖИН. Я не знала, что она хромает. А ты знал?

МОРРИС. Смотреть на это не могу! Что за пошлятина.

ДЖИН. Ой, она точно хромает, эта, под третьим номером.


Моррис надевает пальто.
МОРРИС. Ладно, я пошел.

ДЖИН. Да, я помню, тебе сегодня идти в больницу.

МОРРИС. Я только на часок, потому что в девять мне уже надо на работу.

ДЖИН. Возьми на кухне журналы, отнеси ей. Она любит их почитать.

МОРРИС. Как ты сама понимаешь, это не самое большое развлечение – просидеть час с моей матерью.

ДЖИН. Твоя сестра тоже должна бы к ней ходить.

МОРРИС. Это еще одна ситуация, которую я не могу контролировать.

ДЖИН. Вот ты всегда и во всем видишь только черную сторону.

МОРРИС. Но ведь это правда.

ДЖИН. Да, кстати, пока не забыла: я исправила твои номера.

МОРРИС. Как это?

ДЖИН. Просто поменяла номера.

МОРРИС. Зачем?

ДЖИН. Потому что они были неправильные.

МОРРИС. Как неправильные?

ДЖИН. Так.

МОРРИС. Неправильные?

ДЖИН. Ну да.

МОРРИС. Как, интересно, мои номера могут быть неправильными?

ДЖИН. Не знаю. Просто неправильные.

МОРРИС. Я же их сам выбирал – как они могут быть неправильными?

ДЖИН. Ну, просто я посмотрела и…

МОРРИС. Ушам своим не верю!

ДЖИН. То есть я…

МОРРИС. Исправила мои номера!

ДЖИН. У тебя ведь никогда не бывает номера двадцать шесть.

МОРРИС. Как ты могла?!

ДЖИН. У тебя там было двадцать шесть.

МОРРИС. Я целую неделю сидел их придумывал.

ДЖИН. Просто я решила…

МОРРИС. Но я всю неделю над ними корпел! Чтобы рассчитать эти номера, я слушал, сколько раз пролают собаки, считал сорок; считал, как идиот, сколько кусков металлолома свалили на одном квадратном метре. А ты берешь и меняешь!

ДЖИН. Я думала, у тебя ошибка.

МОРРИС. Вот теперь – ошибка.

ДЖИН. У тебя ведь всегда было восемнадцать, разве нет?

МОРРИС. Так это мой день рождения.

ДЖИН. Но в этом билете у тебя не было восемнадцати, а вместо этого ты поставил двадцать шесть.

МОРРИС. Ну да.

ДЖИН. Вот я и подумала: он, наверное, ошибся, забыл свой день рождения.

МОРРИС. Как я могу забыть свой день рождения?!

ДЖИН. Так ты почти все забываешь.

МОРРИС. Я твои номера когда-нибудь исправляю?

ДЖИН. Нет.

МОРРИС. Меняю у тебя что-нибудь?

ДЖИН. Нет.

МОРРИС. Вот и ты в мои не лезь.

ДЖИН. Хорошо. Извини.

МОРРИС. А если вдруг выпадет двадцать шесть?

ДЖИН. Ну, извини.

МОРРИС. Кстати, ты читала в газете про этого бедолагу в Виндермере? Он поменял свои номера и из-за этого потерял четыре миллиона. Просто не могу поверить! Что, если выпадет двадцать шесть, и мы из-за тебя упустим свой шанс?

ДЖИН. Но при этом ты должен угадать и все остальные.

МОРРИС. Вот в этом вся ты!

ДЖИН. Может, восемнадцать выпадет.

МОРРИС. Ну конечно, разбежалась. Ты еще скажи, свиньи летают!

ДЖИН. Все может быть.

МОРРИС. Это настолько типично для тебя, Джин. Ты во все должна вмешиваться, все делать по-своему. Прямо как моя мать. Но одна мать у меня уже есть, спасибо! Которая, кстати, сейчас умирает в больнице. Еще одной мне не надо. Жены должны быть любовницами, а не матерями. Тебе об этом известно?

ДЖИН. Это что, текст из какой-то песни, что вы пели?

МОРРИС. Тебе надо вечно лезть во все, что я делаю! Господи боже, ты даже говоришь мне, что надевать!

ДЖИН. Так ты мне за это спасибо должен сказать.

МОРРИС. Ты так считаешь?

ДЖИН. Если бы я ничего не говорила, ты бы вечно ходил как клоун.


Моррис доведен до отчаяния.

МОРРИС. Ну, я не знаю… Должно же в жизни быть хоть что-то помимо этого!

ДЖИН. Раз собрался, так иди уже. И так опаздываешь. Мать будет беспокоиться.

МОРРИС. Хорошо, мама!

ДЖИН. Я вынуждена все тебе подсказывать, ты такой бестолковый.
Моррис готов выйти, но замечает, что по телевизору сейчас начнут передавать результаты розыгрыша лотереи.
МОРРИС. Погоди-ка.

ДЖИН. Что еще?

МОРРИС. Давай глянем, что там будет.

ДЖИН. Еще поспорить хочешь? Без споров жить не можешь, да?

МОРРИС. Просто хочу посмотреть, выпадет ли двадцать шесть.

ДЖИН. Да брось ты, иди уже, куда шел.

МОРРИС. Дай посмотреть.

ДЖИН. Сколько там разыгрывают на этой неделе?

МОРРИС. Восемь миллионов.

ДЖИН. Возьми ручку.

МОРРИС. Ну-ка, что там?

ДЖИН. Вон первый номер покатился…

МОРРИС. Шесть.

ДЖИН. Шесть. У меня есть шесть.

МОРРИС. И у меня.

ДЖИН. Шестерка почти каждую неделю выпадает.

МОРРИС. Разве?

ДЖИН. Семь! У меня мимо. А у тебя есть. У тебя семерка есть!

МОРРИС. Есть семь!

ДЖИН. Неплохое начало.

МОРРИС. Я же тебе говорил, я чувствую, что мне повезет, помнишь?

ДЖИН. Может, больше ничего не угадаешь.

МОРРИС. Вот спасибо!

ДЖИН. Тебе всегда везет, как утопленнику.

МОРРИС. Заткнись.

ДЖИН. Десять? Опять нет. Что-то на этой неделе все числа какие-то небольшие.

МОРРИС. А у меня есть. У меня есть! Десять есть! Я уже три угадал!

ДЖИН. Так это мы, значит, уже десять фунтов выиграли?

МОРРИС. Ура, хоть что-то выиграл!

ДЖИН. Ну, давай, теперь восемнадцать.

МОРРИС. Даешь восемнадцать!

ДЖИН. Господи… я аж вся трясусь.

МОРРИС. Ну… ну…!

ДЖИН. Что там у них?

МОРРИС. Ну же, давай!

ДЖИН. Хоть бы восемнадцать!!


Джин в сильном возбуждении скачет вокруг телевизора.
МОРРИС. Сядь, успокойся, а то сглазишь. (Он указывает на телевизор.) Ой, что это? Что такое? У них какие-то неполадки.

ДЖИН. Только не это!

МОРРИС. Может, ненадолго.

ДЖИН. Наверное, из-за погоды.

МОРРИС. Временное что-то…

ДЖИН. Черт побери!

МОРРИС. Да, наверное, ненадолго. Дай бог, выпадет восемнадцать.

ДЖИН. Дай бог.

МОРРИС. Хотя вот увидишь, там будет двадцать шесть.

ДЖИН. А я говорю – восемнадцать.

МОРРИС. Если выпадет двадцать шесть, я тебя убью, это я тебе сразу говорю.

ДЖИН. Но ведь может быть и восемнадцать, и двадцать шесть.

МОРРИС. Помяни мое слово, будет двадцать шесть. Честно, если двадцать шесть выпадет, я просто умру. Заранее предупреждаю: я тебя придушу собственными руками, если будет двадцать шесть… Не знаю, что я с тобой сделаю!

ДЖИН. Смотри, смотри: опять включилось!


Полное затемнение.

Моррис и Джин оказываются в полной темноте. У них отключили электричество, и оба в полном недоумении.
МОРРИС. Что за черт?

ДЖИН. Что такое?

МОРРИС. Эххх!

ДЖИН. Электричество отключили.

МОРРИС. Не может быть!

ДЖИН. Попробуй включить свет.

МОРРИС. Проклятое электричество.

ДЖИН. Ну что?

МОРРИС. Ничего.

ДЖИН. А ты тот счет оплатил?

МОРРИС. Когда?

ДЖИН. Когда я тебя просила.

МОРРИС. Что, совсем отключили?

ДЖИН. В понедельник.

МОРРИС. В понедельник?

ДЖИН. Я тебя просила заплатить, нам уже последнее предупреждение прислали.

МОРРИС. Не помню.

ДЖИН. Все-то ты забываешь.

МОРРИС. Это ты виновата.

ДЖИН. Да? Это как же?

МОРРИС. Тратишь все до копейки на дурацкие лотерейные билеты.

ДЖИН. Нет, это все из-за тебя, ты должен был заплатить, ведь я тебя просила. Даже специально квитанцию выложила на стол.

МОРРИС. Ничего такого не помню.

ДЖИН. Ничего не помнишь!

МОРРИС. Радио включи.

ДЖИН. Что?

МОРРИС. Радио включи, по радио номера тоже передают.

ДЖИН. Так там батарейки сели.

МОРРИС. С каких это пор?

ДЖИН. С понедельника, когда ты матч по радио слушал, потому что тебе было неохота телевизор включать. Эта хреновина у тебя всю ночь работала, я из-за этого спать не могла.

МОРРИС. Не может быть…!

ДЖИН. Я ведь просила тебя батарейки купить.

МОРРИС. Да, точно, это был понедельник. Ну что за невезение!

ДЖИН. Ты должен был зайти в супермаркет, но ты забыл, потому что опоздал на автобус.

МОРРИС. Если после всего этого выпадет двадцать шесть, я повешусь.

ДЖИН. Подожди-ка…


Моррис и Джин начинают истерически хохотать.
К их смеху присоединяются Энни и Норман. Энни – очень эмоциональная, странноватая на вид, женщина. Норман - тоже очень колоритная личность. У него выпирающий живот и большая лысина.
ЭННИ. (Изумленно) Два миллиона?!

НОРМАН. До сих пор не могу поверить!

МОРРИС. Вы бы нас видели, когда тут электричество отключили!

ЭННИ. Два миллиона!

МОРРИС. Просто немое кино!

ДЖИН. Но, тем не менее, он все равно пошел послушать свою группу.

ЭННИ. А где деньги-то?

МОРРИС. Наверху, под кроватью.

ЭННИ. Не может быть!

МОРРИС. Ей-богу. Ты бы видела нашу кровать: она теперь выше чуть ли не на три фута. И дверь с трудом открывается.

НОРМАН. Говорят, каждый человек знает кого-то, кто рано или поздно выигрывает. Так говорят.

ЭННИ. И что вы будете делать со всеми этими деньгами?

ДЖИН. Тратить к чертовой матери.

НОРМАН. То есть, настанет момент, когда каждый из нас будет знать кого-то, кто выигрывает в лотерее.

МОРРИС. Мы пока еще не решили, что делать.

ДЖИН. Мы веранду будем строить.

ЭННИ. Вам нужно переезжать отсюда. Не здесь же оставаться.

ДЖИН. Я всегда мечтала о веранде.

МОРРИС. Мы уже ванную отремонтировали.

ЭННИ. Как – уже?

ДЖИН. Да, первым делом. Я прямо так и сказала: Моррис, хочу джакузи!

ЭННИ. Ничего себе! У вас деньги как вода…

НОРМАН. Так значит, говоришь, всего четыре победителя?

МОРРИС. А ты слышал, что она мне номера поменяла?

НОРМАН. Бьюсь об заклад, ты был готов ее прикончить!

ЭННИ. Значит, не думаете переезжать?

ДЖИН. Да с какого перепуга-то?

МОРРИС. Хотим здесь кое-что переделать.

ДЖИН. У меня весь дом будет как новенький!

ЭННИ. Но Джин, ты сама посуди, зачем вам здесь оставаться? Правда, Норман?

НОРМАН. Да отстань ты.

ЭННИ. Ну как же так? Это как-то неправильно.

ДЖИН. Нет-нет, мы никуда отсюда не уедем.

ЭННИ. А я бы ни за что не осталась здесь жить.

НОРМАН. Ну что ты к ним пристала? Пусть делают, что хотят.

ЭННИ. Мне бы чего-нибудь новенького захотелось…

НОРМАН. Значит, ты у нас теперь мультимиллионер! Ну и как оно тебе?

МОРРИС. Да как-то…

НОРМАН. Совсем другое дело, верно?

МОРРИС. Ну да…

НОРМАН. А насчет работы что решил?

МОРРИС. Насчет какой работы?

НОРМАН. Я бы на твоем месте никогда в жизни больше не работал!

ЭННИ. Знаете, а ведь в прошлом месяце мы тоже чуть не выиграли. Угадали два номера, а во всех остальных промахнулись всего на один.

НОРМАН. Мы прямо глазам не поверили.

МОРРИС. Что, правда?

НОРМАН. Ага. Два номера в яблочко, а остальные всего на один промахнулись.

МОРРИС. Да, чего только не бывает.

НОРМАН. Я так ей и сказал: что ж ты хочешь, это ведь лотерея.

МОРРИС. Вот именно.

НОРМАН. Два номера прямо в точку, а остальные всего на один, представляете?

ЭННИ. И что теперь? Поедете в кругосветное путешествие?

ДЖИН. В субботу летим в Лос-Анджелес. Зададим им жару!

ЭННИ. Вы ее только послушайте: прямо как Джоан Коллинз!

ДЖИН. А что? Мы это заслужили, давно пора.

МОРРИС. Думаю, к выходным Джин уже все потратит.

ДЖИН. Могу попробовать.

НОРМАН. Первым классом летите?

ДЖИН. А разве есть еще какой-то?

НОРМАН. Теперь у вас все будет по-другому.

ЭННИ. Вам надо купить новую машину. А то ведь эта у вас годами в гараже стояла. Возьмите Ягуар или еще чего.

МОРРИС. Там видно будет.

ЭННИ. Говорю тебе, берите новую.

ДЖИН. Да Моррис много не ездит.

ЭННИ. А этот вот подумывает о новой машине.

НОРМАН. Только думаю пока.

ЭННИ. У них на работе сокращения. Правда, Норман?

НОРМАН. Да, двести человек – на улицу.

МОРРИС. Ты же сам говорил: вовек бы не работал!

ЭННИ. В общем, если его сократят, то просто не знаю, что с нами будет.

НОРМАН. Двести человек выгоняют! Это вам не шутка.

МОРРИС. Ничего, он что-нибудь придумает. Он всегда умел выкручиваться. Так ведь, Норман?

НОРМАН. Двести человек! У них это называется «рационализация»!

ЭННИ. Хотя я ему сразу сказала: теперь у нас в семье есть миллионер, так что не пропадем, верно?

МОРРИС. Ну да. Мы вот веранду сейчас будем пристраивать.

НОРМАН. Должно неплохо смотреться.

МОРРИС. А то, что сейчас в задней части дома – все под снос.

НОРМАН. Нормально получится.

МОРРИС. Значит, говоришь, двести человек?

НОРМАН. Нет, точно будет нормально смотреться.

ДЖИН. Энни, давай я тебе джакузи покажу.

ЭННИ. Меня там удар хватит!

ДЖИН. Пойду покажу Энни джакузи…
Энни и Джин собираются уходить со сцены. Норман и Моррис на авансцене.
ЭННИ. А можно я в ней полежу?

ДЖИН. Если хочешь.

ЭННИ. В ней пузырьки, да?

ДЖИН. Пузырьки? Да в ней как в стиральной машине!


Энни и Джин уходят.

Молчание.
НОРМАН. Дааа…

МОРРИС. Чего?

НОРМАН. Черт побери!

МОРРИС. Чего ты?

НОРМАН. Вот я смотрю на тебя и думаю: черт побери! Думаю: черт побери, мой свояк теперь стоит целое состояние!

МОРРИС. А-а, вот ты про что.

НОРМАН. А внешне ничуть не изменился.

МОРРИС. Что, правда?

НОРМАН. И никаких тебе забот!

МОРРИС. Это точно.

НОРМАН. То есть вообще никаких.

МОРРИС. Ну, я бы так далеко не загадывал…

НОРМАН. Да брось ты, старик!

МОРРИС. И тем не менее…

НОРМАН. Говорят, можно обратиться за консультацией, или что-то в этом роде. Я как-то в газете читал: одного бедолагу направили к психотерапевту, потому что он не знал, как со своими деньгами управляться. Я тебе вот что скажу: если у вас возникнут такие проблемы, просто отдайте все деньги нам с Энни, уж мы-то найдем, на что их потратить вместо вас.

МОРРИС. Кто бы сомневался!

НОРМАН. Их могут за вас инвестировать.

МОРРИС. Да, мы уже были у консультанта.

НОРМАН. Вы, небось, можете жить на одни проценты?

МОРРИС. По правде говоря, я как-то пока не вникал. Это все произошло так неожиданно, понимаешь? То есть, я, конечно, и раньше о всяком таком подумывал, как бы жизнь полностью изменить - а тут на тебе! Как гром средь бела дня.

НОРМАН. Да, просто невероятно. Я бы сидел и пересчитывал их целый день. А как их вам отдали? Чеком или как?

МОРРИС. В однофунтовых монетах.

НОРМАН. Ничего себе! Так это целый грузовик, что ли?

МОРРИС. Именно.

НОРМАН. Смотрю я на тебя – а ты все-таки совсем не изменился.

МОРРИС. Ну и ладно.

НОРМАН. И что главное – очень вовремя денежки на вас свалились.

МОРРИС. Это точно.

НОРМАН. Энни говорила, у вас с Джин как-то не очень в последнее время…

МОРРИС. А-а, здесь не разберешь, кто прав, кто виноват, Норман.

НОРМАН. Еще она говорила, будто ты на работе хватаешься за все, что подворачивается.

МОРРИС. Теперь у нас будет новая жизнь.

НОРМАН. Хотя ты бы послушал, как мы с Энни цапаемся…

МОРРИС. Ну, ясное дело.

НОРМАН. В доме почти все время полный бедлам. Да у нее просто не все дома!

МОРРИС. Что, правда?

НОРМАН. А то!

МОРРИС. Что ж…



Пауза.
НОРМАН. Нет, то есть, конечно…

МОРРИС. Просто что-то у нас…

НОРМАН. Да я все понимаю.

МОРРИС. Хотя все-таки уже двадцать два года.

НОРМАН. И в горе, и в радости, как говорится.

МОРРИС. Вот-вот.

НОРМАН. А ведь чем дальше – тем хуже, так ведь?

МОРРИС. Тоже верно.

НОРМАН. Но, с другой стороны, у вас сейчас вроде как новый старт, правда?

МОРРИС. Думаешь?

НОРМАН. Точно тебе говорю. Кто-то там, наверху, очень хорошо о тебе позаботился, старик.

МОРРИС. Скажешь тоже.

НОРМАН. А что еще вам надо? Теперь у вас все наладится. Но я вот что тебе скажу: если бы я выиграл, я бы от своей ушел - на следующий день! Я тут как-то даже купил билет мгновенной лотереи, где просто стирать надо. Куда там! Стирай-не стирай - один пшик.

МОРРИС. Да, вот кто деньги гребет лопатой!

НОРМАН. А ты, старик, ты ведь будто заново родился! Сам подумай: ты же можешь делать абсолютно все, что пожелаешь. Вот это я называю новой жизнью. Все, что только пожелаешь! Хоть на рыбалку ходи каждый божий день!

МОРРИС. Но не факт, что я что-то поймаю.

НОРМАН. Да если бы ты только захотел вернуться к старой клубной жизни, это же всего один телефонный звонок! «Аллё! Говорит Моррис, ударник и миллионер!» Ты бы мог вернуться в группу Конни Уайлд, они бы тебя с руками оторвали.

МОРРИС. Это мысль.

НОРМАН. А уж там тебе с ней точно что-нибудь да обломится, а, старик? Еще будешь меня благодарить.

МОРРИС. Однако двадцать два года «семейного счастья»

НОРМАН. Зато это твой шанс поступить так, как тебе заблагорассудится. Ты можешь даже дать денег своей сестре Вере, чтоб она больше не горбатилась в той парикмахерской.

МОРРИС. Она все что-то говорит про переезд. Ее муж Даг получил новую работу.

НОРМАН. Все пути открыты, Моррис!

МОРРИС. Прямо-таки «прекрасный новый мир»2.

НОРМАН. Ты матери уже рассказал?

МОРРИС. Нет еще.

НОРМАН. Ее аж удар хватит.

МОРРИС. Надеюсь, что нет. У нее и так уже четыре было.


Моррис и Норман смеются.

Музыка: «Storm in a Teacup» группы Four Seasons.
Затемнение.

страница 1 страница 2 страница 3 страница 4
скачать файл

Смотрите также:
На сцене торшер, два кресла и коробка, обозначающая телевизор. Полная темнота
997.96kb. 4 стр.

Действующие лица
718.54kb. 5 стр.

Играем Гоголя!
23.22kb. 1 стр.

© kabobo.ru, 2017