kabobo.ru Лето на крыше
страница 1 страница 2 ... страница 9 страница 10

Елена Макарова ЗАПИСКИ ПЕДАГОГА

ЛЕТО НА КРЫШЕ 2

ОТ АВТОРА 2

ЛЕТО НА КРЫШЕ 2

ГОЛОСА ДЕТЕЙ И ПТИЦ 3

ОБРАЗОВАННАЯ МАМА 3

УМЕЙ ПЕРЕДАТЬ РИТМ 4

МОРЕ ПЛАЧЕТ. НЕБО ПЛАЧЕТ. МАМА ПЛАЧЕТ 4

НЕ ТРОГАЙ, НЕ ПРЫГАЙ, НЕ ПОДХОДИ! 5

КРАСИВОЕ И НЕПОНЯТНОЕ 5

ЖАР-ПТИЦА В ПЯТКАХ 7

ВНЕЗАПНОЕ ЗЛО 7

МОДЕЛЬ СКРЫТОЙ АГРЕССИВНОСТИ 8

КРОШЕЧКА-ХАВРОШЕЧКА 8

РЫБАЛКА В ДОЖДЬ 8

СВОБОДНЫЙ ПАРОВОЗ 10

ЗАЧЕМ ЛЮДИ РАСТУТ? 11

МАЖОР ИЛИ МИНОР? 11

КАНАВА 12

ИМПРИНТИНГ 13

ХВАЛИ НАС, МАМА! 14

ТИШУПЕ 15

СПРЕССОВАННЫЕ ЭМОЦИИ 16

В ЛАТЫШСКОЙ СЕМЬЕ 17

ДЕТИ В ЛЕСУ 17

ГЛУБОКИЕ КОРНИ 18

КАЧЕЛИ НА ДВОИХ 19

ДУШЕСПАСИТЕЛЬНЫЕ БЕСЕДЫ 20

УТЕШЕНИЕ 21

СТЫД ПРЕВОСХОДСТВА 21

ДОБЫТЧИКИ 22

ГЛАВНАЯ МЫСЛЬ 24

МУЗЫКА И ДЕТИ 24

ПОСЛЕ КОНЦЕРТА 25

ВОЛШЕБНАЯ ГОРА 26

ДУШЕВНЫЙ ДРУГ 28

КОШКИН ДОМ 28

ПОЧЕМУ Я ТАКОЙ? 29

ПОЧЕМУ ПТИЦЫ ГОЛЫЕ? 30

РАССТАВАНИЕ 31

КОГДА ТРЕВОЖНО... 31

ИДИЛЛИЯ 32

МАМА, ЗАЧЕМ МЫ ТЕБЕ? 32

ТВОРЧЕСКИЙ ОТЧЕТ 33

«...И НЕТ ЛУЧШЕ ДРУГА...» 33




ЛЕТО НА КРЫШЕ

ОТ АВТОРА


Отпуск — время, свободное от работы,— для нас, родителей, пожалуй, единственная возможность побыть вместе с детьми. Все мы, мамы и папы, живем напряженной трудовой жизнью, в которой ребенку подчас не остается места. Дети часто видят нас уставшими, погруженными в свои нелегкие взрослые заботы.

И вот мы все свободны, мы наконец надолго вместе, мы можем путешествовать, играть, гулять. Счастливое время...

Учебный год в нашей студии традиционно завершается веселым детским праздником и родительским собранием. Боль­шинство родителей спрашивают, чем и как заниматься с детьми летом. Мой ответ — «летом детям надо отдыхать» — мало кого устраивает. И я слышу: «Если им предоставить свободу, они развинтятся в один момент», «Они все перезабудут», «Они на следующий год не смогут продуктивно заниматься» и т. д. и т. п. Особенно беспокоит родителей перерыв в музыкальных занятиях.

Таким образом, все упирается в разные цели: дети мечтают побегать, погонять на велосипеде, найти большой гриб и гусеницу, родители же хотят, чтобы дети за лето не отстали.

Как совместить приятное с полезным? Ответить на этот вопрос я и попыталась в этой книжке. Ее можно рассматривать как большое собрание, где мне предоставлена возможность поде­литься не только с родителями моих маленьких учеников, но и со всеми взрослыми, интересующимися данной проблемой.

Надеюсь, покидая наше собрание, вы согласитесь со мной в том, что детей не надо специально тормошить, их не надо увеселять, им не нужна наша активная «культурная программа».

Чтобы процесс освоения детьми мира был естественным, органичным, надо на время забыть о своей ведущей роли и сделаться ведомыми.

Отойдем в сторону и посмотрим на собственных детей: вот они бегут с песчаного откоса, разбегаются, падают, кубарем скатываются с горы, вздымая песок и, разумеется, пачкая одежду, но как они счастливы, как сияют их лица! Вот они пытаются плавать, фырчат, надувают щеки, ныряют в том месте, где им по колено. Мы, взрослые, видим, как мелка вода, а дети между тем ощущают себя рыбами, свободно плывущими в океане. Для нас дождь — помеха для прогулок, для детей — событие: капля падает с крыши, сначала она разбухает, потом отваливается и падает в лужу. От нее идут круги, вздуваются пузыри, этот, маленький| совсем,— пузырь-ребеныш, а этот — пузырь-папа...

В такие мгновения происходит чудо: ты вдруг видишь, как дети отделяются от тебя, перестают быть твоей собственностью становятся частью пейзажа, частью природы, и мы ощущаем всеобщность — природа, мы и наши дети. Мы подарили их нашему миру, а значит, и им подарен этот воистину удивительный мир.

ЛЕТО НА КРЫШЕ


Летом не нужно никакого дома, летом можно спать на травке. Ведь лето — это утро.

Маня М., 4 г

Дом, который мы снимаем, на берегу моря. Сойдешь с автобуса, станешь лицом к морю и увидишь серый прямоугольник с крышей-козырьком, торчащей над поселком. Когда же приблизишься, это окажется не дом, а «гараж с мезонином». Половина крыши гаража — основание мезонина, состоящего из двух комнат с большими окнами. Другая часть крыши — свободная, неогороженная. На ней стоит стол — доска на козлах, лавки по обе стороны стола и шезлонг. Густые кусты сирени пологом нависает над крышей, защищают ее от морских ветров.

Крыша — место нашего обитания в недождливые дни. Здесь мы обедаем, рисуем, принимаем гостей и даже спим днем на раскладушках. Гараж на холме, за холмом — море, оно едва брезжит сквозь густую зелень развесистых лип, кленов и ясеней.

Большой хозяйский дом напротив, у подножия холма, второй его этаж как раз вровень с нашим мезонином. У дома лужайка изумрудного цвета с кустами еще не распустившихся роз. Розы повсюду, всевозможных сортов и расцветок. За розовыми плантациями — фруктовый сад, в нем наряду с яблоневыми, вишневыми и сливовыми деревьями растут декоративные, с красивыми, но несъедобными плодами.

Дальше луг с пасущимися на нем коровами — мы видим его с нашей верхотуры, за лугом лес. Кроны прямых высоких сосен, как постовые, охраняют море от поселка.

В детстве я мечтала жить на крыше и, засыпая, видеть звезды. И вот сбылось: сижу на крыше, в шезлонге, укутавшись в плед. Еще сыро — не сошла утренняя роса, капли блестят на листьях сирени, на полиэтиленовой пленке, которой покрыт стол. Светит солнце, но со стороны моря уже ползут облака. Так целую неделю — утро ясное, а к одиннадцати часам небо затягивает дождевыми тучами.

Надо бы готовить завтрак, да лень выбираться из теплого укрытия. Так вольно дышится этим воздухом, напоенным запахом расцветающих лип, к нему примешивается и сосновый дух, и морской, водорослевый. В утренней тишине, еще не заполненной голосами, слышно, как накатывают волны на берег: накат, пауза, снова накат.

Низко над землей парят стрельчатые ласточки, предвещая дождь. На корявых верхних ветвях старика-ясеня рядком сидят сороки. Пострекочут — умолкнут, словно ведут диалог с морскими волнами.

По крутой деревянной лестнице чинно, не спеша взбирается наша любимица — рыжая Лесси. Подходит ко мне, трется острой мордой о плед. Усаживается на задние лапы, а передние кладет мне на колено. Надо уважить старушку. Я приношу из кухни остатки вчерашнего ужина, Лесси мигом расправляется с ними, просит еще.

— Лесси, Лессия! — зовет ее Айна. Она не позволяет Лесси попрошайничать, и Лесси бежит на зов, поджав хвост от смущения.

На смену ей является кошка Лиза. Лизой назвали ее дети, и она уже откликается на это имя. Лиза облизывает то место, где только что лежали мясные кости, урчит, мурлычит. Но я на Лизу сердита. Вчера она утащила у меня кусок мяса, за которым я выстояла длинную очередь. Поняв, что от меня ей ничего не добиться, она трется боком о входную дверь.

— Мама, пусти Лизу, мы ей молока дадим.



ГОЛОСА ДЕТЕЙ И ПТИЦ


Голоса детей поутру — весть о занимающемся дне. У Пети утро начинается с чтения, у Ани с игры, а у меня с кухни.

— Меню на сегодня — намокшая яичница и кофе с дождем? — острит Петя.— Стоит нам сесть завтракать — с неба начинает капать. И на сей раз то же самое.— Все равно пойдем в лес,— говорит Петя.— Мы же вчера договаривались: какая бы ни была погода...

Грязную посуду складываем в таз и ставим под водосточную трубу. К обеду будет чистая.

— Хорошо, что эти облака не нарисованные, а то бы из них шел цветной дождь, и нас бы окрасило в разные цвета,— говорит Петя.

Мы идем по лугу, мимо коров. Ветер, дождь, а коровы стоят, не шелохнутся, шевелят мягкими влажными губами, уминают траву. — Пусть бы они домой шли,— жалеет их Аня,— им же холодно стоять тут!

Винтообразный ветер вкручивает нас в свою воронку, гонит тяжелые тучи, с силой проталкивает их вперед, а легкого Петю он буквально на крыльях несет к лесу. Маленькая щуплая его фигурка, облепленная курткой, удаляется от нас, уменьшается на глазах и пропадает из виду.

— Мам, скорей, он потеряется,— тянет меня Аня за руку. Петя поджидает нас за высоким песчаным холмом. В лесу тихо, только дождь шипит в кронах высоких сосен, словно масло на раскаленной сковородке.

— Такой дождь, а птицы поют. Это, наверное, пеночки, — говорит Петя.

Дети молча слушают птиц. Как запечатлеть их в памяти, умытых дождем, запомнить навсегда, как стоят они, маленькие, средь высоких сосен: на Ане — серый плащик с капюшоном, на! Пете — куртка из болоньи, у обоих руки в карманах, головы запрокинуты к кронам сосен — обители поющих птиц. Видят ли птицы детей?

— И зачем люди ходят на концерты? — Петин голос в наступившей тишине звучит неестественно громко.— Шли бы лучше в лес. Никакой Гайдн не заменит пение птиц. Нет, все-таки Гайдн тоже неплохо,— заключает он после долгой паузы. — Наверное, когда он был маленький, он тоже слушал птиц. А я мам, знаешь, что думал, когда был маленький? Я думал, музыка происходит от дирижера — он своей палочкой как бы вытаскивает из инструментов звуки. Когда острая музыка дирижер как будто колет, а когда плавная — будто гладит ее палочкой.

— А теперь что ты думаешь?

— Теперь думаю, что от композитора, а композиторы слушают птиц. Да?



ОБРАЗОВАННАЯ МАМА


Лида с Эриком приехали к нам из Москвы. Зачем? А зато чтобы в непринужденной дачной обстановке приобщить Эрика искусству.

Мне не удалось сделать это в студии эстетического воспитания, куда Лида исправно возила Эрика в течение года, и теперь предстоит наверстать упущенное. Кроме того, за компанию детьми Эрик хорошо ест, стало быть, обедаем сообща.

Лида, не отрываясь, глядит, как ест ее сын. Так однажды я смотрела на гриб, пытаясь пронаблюдать, как он растет. Когда вот так, с час, не отрываясь, глядишь на гриб, то начинает казаться, что он и впрямь увеличивается на глазах. Так и Лиде сейчас кажется, что Эрик поправляется от каждой съеденной ложки супа.

— А теперь покажем, как мы умеем пить лекасики!

«Лекасики» — это, по их словам, лекарство.

— Постой,— отстраняю я Лидину руку с таблеткой триоксазина - зачем это ему?

Лида взглядом, весьма выразительным, дает мне понять, что это не подлежит обсуждению, но я не сдаюсь.

— Нам врач назначил,— шепчет Лида мне на ухо.

— Эрик, сунь пока в рот картошку, раз уж ты его раскрыл,— говорю я ему,— запей кефиром. Считай, что ты принял дневную дозу.

— Зачем ты это с-сделала? — заикается Лида от возмущения. Ей точно нужно принимать успокоительное. Но Эрик-то тут причем? Абсолютно нормальный ребенок. Если любого ребенка в возрасте четырех лет ежедневно после детского сада возить в студию, на фигурное катание и на музыку, да к тому же к педагогу с весьма экстравагантной методикой (о ней я расскажу отдельно), и если ребенок выдержит такую нагрузку, то его надо зачислить в исполины.

— И сколько ты ему споила?

— Две упаковки. А без триоксазина он не может заниматься музыкой.

Это, конечно, веский аргумент!

И все-таки мне удалось уговорить Лиду отказаться от триоксазина. Если бы еще убедить ее оставить ребенка в покое, хоть летом не загружать его музыкой, науками и искусствами! Лида — это типичная «образованная» мама, она помешана на обучении. Когда Эрик наконец вырывается на свободу, он носится как угорелый, размахивает мечом, кричит и не может притормозиться. Естественная реакция живого существа, так ведут себя звери, выпущенные из клетки.

— Ты считаешь, что он сам всему научится? — спрашивает роскошная Лида, одетая не во что-нибудь, а в красное сари.

— Положись на природу.

— По-моему, ты хочешь, чтобы из моего Эрика вышел Маугли!

Глупость — это болезнь.



УМЕЙ ПЕРЕДАТЬ РИТМ


«Дорогой папа! Как ты поживаешь? Как цветы? (Петя выращивает цветы и очень беспокоится, поливает их папа или нет.) Мы очень довольны. Скучаем по тебе, ждем, когда приедешь. К великому сожалению, я не делаю зарядки (лень проклятая!!!), хотя недавно утром обливался холодной водой (два раза за два дня, далеких, как числа 5 и 20), на следующий день на море делал гимнастику, нравилось, но сейчас трудно, так как у меня обгорели плечи и грудь, купаемся в море, в основном я, хотя вода не превышает +14°. Пожалуйста, когда приедешь к нам, захвати мой «Дневник наблюдений» и список внеклассного чтения. Я помогаю маме: выношу мусор, набираю воду. Мама ездит на уколы, уже чувствует себя лучше, даже ходит в магазин, конечно, в секрете от нас. Сейчас погода понижается. Утром летают чайки, а проклятые сороки все время, когда мама ложится спать, начинают, как назло, трещать и будить маму. Извини, что мало написал. Посылаю картины".

За окном хлещет дождь, косыми полосами рассекает воду в бассейне, она пузырится, пенится по краям. Бассейн достраивался при мне, мы с хозяйкой возили с моря песок для раствора в большой тачке, вместе размышляли, как пристроить большие пористые камни к наружной стене. Айне хотелось, чтобы бассейн как бы вырастал из земли, и камни делали бы переход от земли к цементной поверхности плавным, естественным. Мы ворочали эти глыбы, прикладывали одну к другой и, когда получалось красиво, скрепляли их раствором. Прежде я никогда ничего не строила и не задумывалась над тем, как строится дом или сарай. Теперь же, проходя мимо стройки, я останавливаюсь и подолгу смотрю, как ловко это получается у тех, кто умеет. Так что, хвалясь нашим домом и садом, я не забываю упомянуть о бассейне как о главной достопримечательности. Он и вправду красивый, к тому же в нем доля моего труда. Вокруг бассейна маленькие цветочки: маргаритки, анютины глазки, карликовые розы, между ними те же пористые камни, кое-где позеленевшие от плесени. В обрамлении ярких мелких цветов они кажутся драгоценными.

«Располагай камни и цветы так, чтобы малая композиция походила на картину, в большом же плане умей передать ритм». Этим советом Шэнь Фу (китайский писатель XVIII века) мы воспользовались, строя бассейн.

Дома тепло, уютно, горит красная спираль рефлектора, сушатся на стульях наши вещи, мурлыкает Лиза - Аня чешет ей за ухом, разговаривает с ней вкрадчиво, ласково, как взрослые с новорожденными детьми.

Петя рисует. Что же он рисует? Лес? Нет. Грибы? Нет. Он рисует людей. Скрипача в черном котелке с занесенным над головой смычком, роскошную даму с букетом цветов, девушку под пестрым зонтом. Рисунки мелкие, ажурные, как полевые цветы, что растут на лужайках и пестрым ковром устилают луг. Четкий контур, верно найденные позы. Такое «непрямое отражение» нашло в рисунках лесное путешествие. Скрипач - воплощение Петиных мыслей о музыке, букет цветов в руках дамы - тот самый букет, который был мне вручен при выходе из леса, но я, конечно, не та самая роскошная дама (скорее на нее похожа Лида), и девушка с зонтом — тоже персонаж не случайный: я сетовала на то, что не взяла с собой зонт и промокла до нитки

Детские рисунки напрямую связаны с реальными событиями, по ним можно многое узнать о внутреннем мире «художника», потому что они непринужденные – они рождаются от потребности высказаться, выразить то, что подчас не выразимо словами. Рисунок позволяет развертывать картину увиденного на простран-^ппТ^^^^я"0^1111' стве листа, он воплощается сразу, и ребенок получает результат, впемя когл^маТло^ рядное изображение. Это наиболее доступный способ выска­зывания. Ребенку необходимо высказаться, отреагировать. Нам же, взрослым, дается возможность узнать о своем ребенке что-то новое. Вот я, например, сейчас узнала, насколько значима для Пети музыка, он музыкален по природе, и это не потому, что его персонаж — скрипач, а потому, что эти маленькие рисунки ритмичны, музыкальны по цвету и движению. Ему впервые удалось передать динамику движения, и это связано именно со слушанием в лесу птичьего концерта, именно в переливах птичьих трелей он уловил тот ритм и движение, которое передал в рисунках.




страница 1 страница 2 ... страница 9 страница 10
скачать файл

Смотрите также:
Лето на крыше
1037.36kb. 10 стр.

Лето, бронза uz mūŽĪbas spārniem
94.18kb. 1 стр.

А. Н. Плещеев в кругу русских писателей / сост. Л. С. Пустильник 508
1512.82kb. 7 стр.

© kabobo.ru, 2017