kabobo.ru К. А. Абульханова, Т. Н. Березина время личности и время
страница 1 страница 2 ... страница 11 страница 12

www.koob.ru

Абульханова, К. А.; Березина, Т. Н. Время личности и время жизни. СПб.: Алетейя, 2001

Номера страниц сверху, в начале глав номера страниц не указываются.



К.А. Абульханова, Т.Н. Березина

ВРЕМЯ

личности и



ВРЕМЯ

жизни


Научное издание

Издательство «Алетейя» Санкт-Петербург 2001



ББК Ю937.2 УДК 159.923

А17


К. А. Абульханова, Т. Н. Березина. Время личности и вре-А 17 мя жизни. — СПб.: Алетейя, 2001. — 304 с ISBN 5-89329-377-0

Монография посвящена малоизученной проблеме лич­ностной организации времени деятельности и жизни в целом. В многогранной авторской концепции преодолен разрыв, существующий между изучением субъективного (психологического) и объективного (физического, социо-культурного, исторического) времени. Их связующим зве­ном является личность со своей темпоральной организа­цией, соотносящая свое субъективное время (сознания, бессознательного, переживания и т.д.) со временем само­реализации в деятельности и жизненном пути, организа­тором которого она становится объективно.

В монографии представлена система темпоральных понятий, в их числе впервые понятие временного режима деятельности, и эмпирические данные о разных режимах различных профессий, более или менее оптимальных для разных типов личности.

Рассмотрены временные способности личности — пла­нирование, своевременность и т.д., существенные для тайм-менеджмента. В интеграл личностного времени включено и идеальное, ценностное время-пространство, что позволило рассмотреть проблему развития личности в жизненном пути и человеческой культуре.

Представленные в монографии результаты многолет­них исследований позволяют глубже раскрыть не только временные особенности личности, но сами механизмы ее активности, движущие силы ее изменения, развития и совершенствования.

ВВЕДЕНИЕ

Время связывает все структуры нашей действительности: про­изводительность труда измеряется временем, затраченным на про­изводство продукта, товара; любая профессиональная деятель­ность — рабочего на конвейере, летчика, ученого и т. д. имеет свой ритм, темп, скорость; все социальные процессы происходят во времени — социальные изменения то медленны (эпохи стабиль­ности), то стремительны — за два-три года в корне изменилось наше общество, которое оставалось статичным более 70 лет.

Время — это цикл нашей жизни, ее длительность, ритм, ее периоды, которые имеют разное значение и смысл для личности. Время — это ценность, поскольку нам удается наполнить его глу­боким содержанием и реализовать себя в нем. Время является определенной мерой скорости, продуктивности и т. д.; вместе с тем происходят растраты, т. е. уничтожение времени, виной ко­торых незаметно являемся мы сами. Итак, время — это темпы, скорость, сроки и ритмы, периоды, этапы и определенные струк­туры самых различных процессов и явлений. Объединяя все эти временные структуры и явления, можно сказать: время необходимо включает в себя энергетический аспект, время — это энергия нашей жизни. Далее мы более подробно остановимся на этом аспекте и в заключение сформулируем некоторые положения возможной энергетической концепции психологического времени, тем более что до сих пор субстанциональные концепции физики времени мало использовались психологами в своих работах.

Время универсально и многолико. В свою очередь, время имеет собственную структуру, которая различна в разных системах: в жизни человека структура времени — настоящее, прошлое и бу­дущее; здесь время необратимо, а жизнь конечна. В познании время может быть последовательным: постепенно происходит раз­вертывание некой идеи, но она же может быть представлена одно временно — в одном времени и пространстве. В области познания время обратимо. Знания в известном смысле вневременны: мы читаем сегодня Тацита, Аристотеля, т. е. преодолеваем время ис­тории; более того, любые достижения культуры являются своеоб­разным аккумулятором времени, энергия времени потенцируется

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2001 г. © К.А. Абульханова, Т.Н. Березина, 2001 г.

6_. . _ _ _________Введение ______

в них, и далекие потомки не просто знакомятся с творениями науки и искусства, они прикасаются, усваивают воплощенное в них время. Более глубоко проблема интеграции личностью исто­рического времени и времени культуры будет рассмотрена нами в пятой главе настоящей работы. В деятельности мы ставим цель, которая находится в будущем, мышлением мы осуществляем про­гноз будущего, словно движемся вперед по потоку личностного времени быстрее, чем движется окружающий нас материальный мир. Иными словами, можно говорить о структуре или архитек­тонике времени в разных областях жизни человека.

Долгое время считалось, что существует только объективное время, а объективное время познается только точными науками, прежде всего физикой. И даже несмотря на появление именно в области точного знания ряда сложных темпоральных концепций (теория относительности А. Эйнштейна, теории многомерной, имею­щей несколько временных и пространственных координат. Вселен­ной — модели Калуцы-Клейна, концепция внутреннего времени И. Пригожина, энергетическая теория времени Н. Козырева и др.), некоторые представители точных наук абсолютизировали точное (фактически механическое) время, отрицали его качественную спе­цифику и тем самым право гуманитарного и философского знания в целом на выявление специфики человеческого времени. Однако именно в отмеченном выше многообразии темпоральных концепций современной физики времени психология может найти интерпре­тации многих известных феноменов психологического и личност­ного времени, что мы и попытались сделать для малоизученных феноменов личностного времени (глава 4).

В отечественной науке теорию времени как четвертой коорди­наты протяжения, которая потенциально могла бы служить и основанием концептуализации человеческого времени, создал М. Аксенов [10]. Идеи М. Аксенова претерпели ту же участь, что и все другие гениальные русские открытия. Так продолжалось до тех пор, пока Герман Минковский — совместно с А. Эйнштейном — не провозгласил нового учения на съезде естествоиспытателей в Кельне в 1908 году, и, таким образом, мысли нашего соотечест­венника не получили блистательного подтверждения.

Однако, несмотря на наличие собственно философских идей, позволивших подойти к изучению специфики времени человека (концепции времени А. Бергсона и др.), философии экзистенциа­лизма, специально посвященной проблеме жизни и смерти человека (бытия и небытия), на проблему человеческого времени в отечест­венной философии и психологии было наложено табу [22].

Современным примером тому является трагическая судьба кни­ги Н. Н. Трубникова [ИЗ], талантливого отечественного философа, книга которого была посвящена философской и историко-фило-

_______Введение_________ ____7

софской постановке проблемы человеческого времени. В издатель­стве «Наука» эта книга была отдана на рецензирование ученых — представителей точных наук, и признана ими ненаучной. Лишь после смерти ее автора, ушедшего из жизни молодым, его друзьям-философам удалось опубликовать этот труд.

В чем коренились причины, препятствующие марксистской фи­лософии ставить проблему человеческого времени и защищать от физиков философов, посягнувших на ее разработку? Основная при­чина заключалась в той философской парадигме, в которой отсут­ствовала философская антропология и онтология — учение о бытии человека, его специфических уровнях и качествах. Ограниченность официальной философии заключалась в том, что она состояла из лоскутных (по выражению С. Л. Рубинштейна) учений о материи, о познании и учения об обществе. При таком подходе время материи и учения об обществе как объективной реальности могло быть определено только как время физики, т. е. время, существующее вне человека. В учении об обществе, конечно, учитывалось время истории, но оно также трактовалось только как имеющее свои объективные закономерности (смены формаций) и потому исклю­чалась, как идеалистическая, сама идея субъективного человечес­кого времени. Только разработка С. Л. Рубинштейном совершенно новой парадигмы — философской антропологии и онтологии, по­зволившей поставить проблему Человека в Мире, в свою очередь, позволила и человека представить как онтологическую реальность и подойти к проблеме субъективного (в том числе и субъектного времени) с иных позиций. Однако пока вся глубина этой фило­софской парадигмы еще не была ни понята, ни признана, мы решили поддержать философскую концепцию Н. Н. Трубникова с позиций конкретной науки — психологии. Мы предположили, что если эмпирически, т. е. на том же уровне и языке, на котором мыслили физики, мы докажем в конкретном исследовании зако­номерный характер субъективного времени в психологии, мы смо­жем с позиций гуманитарной науки поддержать идею Н. Н. Труб­никова о специфике человеческого времени и вообще возможности изучения его закономерностей.

Обращению к этой проблеме в психологии одновременно спо­собствовали два обстоятельства. Первое — жизненное трагическое событие. Второе — научное открытие. Событием, заставившим нас понять и осознать всю важность проблемы субъективного (назовем его пока психологическим) времени, была катастрофа, постигшая советский самолет, разбившийся вместе с пассажирами на аэро­дроме в Чехословакии. Этим рейсом летели десять крупнейших советских энергетиков и шестнадцать девушек-баскетболисток. Об­стоятельства полета сложились так, что впервые в международный рейс был допущен командиром корабля пилот, до сих пор летавший



8_ _ Введение _ _____ _ __ _ ___

в пределах СССР. Впервые, вопреки инструкции, с ним летел экипаж, состоявший из команды, до сих пор не работавшей вместе. Вопреки инструкции, на борту царили оживленные разговоры, связанные с новым знакомством. Не вдаваясь в технические детали, следует только сказать, что загоранию сигнальной лампы, свиде­тельствующей о начале снижения, обычно предшествует устное распоряжение командира, призывающее к готовности осуществлять практическое изменение положения корабля, но командир замеш­кался и подал команду в момент (или даже позже) появления светового сигнала. Увлеченная разговором команда растерялась, и в результате один из исполнителей допустил ошибку, поставив центр тяжести самолета не на снижение, а на взлет, в то время как основное управление направило лайнер на снижение. Машина дала трещину, приведшую к внутреннему возгоранию. Самолет приземлился, расколовшись, в результате чего заклинило пасса­жирские выходы. Команда корабля смогла покинуть его через сохранный служебный люк. Подоспевшие пожарные машины праж­ского аэропорта поливали корабль на порядочном расстоянии, но никто не рискнул «распаковать» машину, боясь взрыва. Пассажиры сгорели заживо, царапая ногтями стекла самолета. Международный судебный процесс квалифицировал происшедшее как техническую ошибку, не подлежащую серьезному наказанию.

Анализируя, одновременно с данными судебного процесса, про­изошедшее, можно сказать, что ситуация до определенного момента была легко поправимой, если бы летчик сделал еще один облет и дал упреждающую световой сигнал-команду заранее. Однако пилот, боясь, что его больше не допустят к зарубежным рейсам, этого не сделал. Но главной для нас — с научной точки зрения — фигурой и виновником трагедии был исполнитель, допустивший ошибку. Мы предположили, что возникла ситуация дефицита времени, в которой человек оказался не способен действовать правильно, даже в силу привычного автоматизма. Так, через вторую трагическую ситуацию выступила практическая значимость проблемы времени:

что такое дефицит времени с психологической точки зрения, если он может привести к ошибочным действиям? Для таких социально и технически развитых стран, как Япония, наиболее острой ока­залась проблема дефицита времени. С дефицитом времени связаны авиационные, атомные и другие катастрофы, неоптимальные ре­шения, несвоевременные действия, приводящие к тяжким соци­альным последствиям, высокая психологическая цена труда и сни­жение работоспособности. Д. А. Ошанин считал основной детерми-нантой труда конвейерного типа высокий принудительный тип работы на конвейере. Проблема дефицита времени в профессиях разного типа, в разных условиях труда и состояниях человека исследовалась многими отечественными психологами (В. П. Зин-



_ _ Введение _ _ __ _____ _ J?

ченко, Д. Н. Завалишиной, Н. Д. Заваловой и В. А. Пономаренко, Г. М. Зараковским и Др.).

Третьим побудителем обращения к этой проблеме было «от­крытие», что огромная масса психологических исследований в мире посвящена времени. Осуществить это открытие нам позволила пер­воначальная публикация Ю. Б. Молчанова [84], а затем собственные обзоры зарубежных исследований времени. Каково состояние раз­работки этой проблемы в мире — ниже. Но поразительным было открытие, что отечественные исследования того периода оказались (за исключением проблем, имплицитно содержащих эту составляю­щую) в основной своей массе не посвящены проблеме восприятия времени.

Позднее мы сумели объяснить этот факт — сосредоточенность исследователей именно и только на проблеме восприятия време­ни — все той же философской «идеологией», проникшей в психо­логию. Психология, как будто не имеющая права изучать объек­тивное время, якобы ограниченное временем существующей вне человека объективной реальности, сохранила свою научность бла­годаря категории «отражения», дававшей «право» исследовать «вторичное» время — отражение объективного времени. Этот огром­ный диссонанс между числом ведущихся в мире исследований вре­мени и ничтожно малым числом отечественных работ по воспри­ятию времени также мотивировал нас обратиться к этой проблеме.

История нашего «движения», которое можно обозначить так в силу непланового, сугубо поискового обращения к этой проблеме, относится к началу восьмидесятых годов. Мы пригласили в качестве аспиранта для разработки этой темы молодого физика, не имевшего классического психологического образования, чтобы он, отправля­ясь от позиций своей науки, как бы «изнутри» нее, преодолел депривацию философского и психологического подхода к времени, доказал его возможность и объективность (если бы физик доказал право психологии на исследование времени, это было- бы сильней­шим аргументом).

Однако первый этап совместного исследования руководителя и аспиранта «разорвался» на совершенно полярные русла. Физик зачитывался художественной литературой, принося десятки пере­писанных страниц, посвященных времени, а руководитель присту­пила к поиску труднодоступной, через десятки посредников добы­ваемой литературы, посвященной описанию (дневниковым записям) американскими летчиками своих полетов. Именно там были най­дены подтверждения гипотезы о роли психологического времени, о его инверсиях и неожиданностях в управлении самолетом в критических полетных ситуациях.

Четвертым, почти детективным побудителем интенсификации нашего исследования явилась многозначительная и загадочная тема

10 Введение^ __ _ _ _ __ _ _ __ __

«timemanag'ement». Все попытки достать информацию из сугубо современных информационных сетей оборачивались неудачей. Ско­ро стало понятно, что все разработки в этой области составляют секреты фирм, которые тщетно искать на полках библиотек. Одна из представившихся возможностей ознакомиться с «открытиями» в этой области австрийской школы дала слишком низкие резуль­таты по отношению к ожидаемым.

В. И. Ковалев, «насытившись» впечатлениями художественной литературы, сделал обзор зарубежной, и постепенно, годами, вы­зревали основы данного оригинального подхода.

Однако для того чтобы определить специфику нашего подхода и его понятийно и эмпирически обосновать, мы предприняли по­пытку определить контекст проблемы психологического времени, т. е. рассмотреть его в контексте других времен, обозначить его основные контуры и координаты. Многогранность проблемы вре* мени в целом, т. е. наличие разных времен, связанных с разными качествами бытия человека в мире, затрудняет решение этой за­дачи. Социальное время, социально-экономическое, т. е. произво­дительность труда, работа и свободное время, природное время, время (темпы технических систем), историческое время — все эти модальности времени можно рассматривать и изучать, и даже регулировать в определенных пределах, изолированно друг от друга, как это и делалось до сих пор. Но на самом деле в структуре социального мира, в его онтологическом и историческом способе организации все эти времена определенным образом взаимосвязаны, и эти сложнейшие функциональные взаимосвязи могут быть от­крыты только через категорию человека. Так, например, рабочий как производительная сила не может действовать быстрее, чем позволяют природные особенности его организации. Но как субъект труда он может повышать темпы своей деятельности посредством ее более оптимальной социальной организации, посредством выра­ботки определенных профессиональных навыков или использования более совершенных технических устройств.

Способ выявления этих связей и зависимостей состоит в том, что, во-первых, очень часто фактор времени и временная детерми­нированность осуществляются в скрытой форме. В скрытой форме накапливаются изменения психофизиологических ресурсов челове­ка, если он работает в неадекватном своим возможностям и осо­бенностям ритме. Не поддаются теоретическому прогнозу сроки устаревания оборудования (реального или сравнительно с мировыми эталонами), а поэтому — оказывается неожиданным момент его выхода из строя. Как ни парадоксально, скрытыми являются цен­ностные характеристики времени. Простейшим выражением цен­ности времени является его необратимость. Настоящее время, дан­ный час, день, месяц, год и годы могут проживаться без сознания

___ Введение ______ ___ ___U:

степени их насыщенности или пустоты, без осознания упущенности этого времени. Ниже мы ввели понятие плотности переживания для характеристики субъективной заполненности темпорального промежутка (4 глава). При низкой плотности переживания человек воспринимает время как растянутое, пустое, которое «еле ползет», но проходит быстро и «потом нечего вспомнить». При средней плот­ности переживания темпоральный промежуток заполняется актив­ностью внутреннего плана — мыслями, чувствами, фантазиями и планами индивида. При высокой — активность внутреннего плана в данный промежуток времени успевает проявиться и вовне, в виде деятельностной, творческой, двигательной или другой активности. Наиболее важным критерием ценности времени является наличие смысла жизни, что придает значимость всему происходящему и желательность будущему. Однако традиционно в психологии и мотивы (эти динамические побудители деяний человека), и даже цели, не говоря о ценностях, не переводились в категории времени, последние поэтому не рефлексировались ни научно, ни жизненно.

Далеко отставленными по своему проявлению оказываются по­следствия неучета особенностей организма ребенка в детстве. На­пример, получены данные, что соблюдение режима дня младенца, к которому так стремятся организованные матери (т. е. своевре­менное кормление и укладывание спать), иногда оказывается на­сильственным (неадекватным) по отношению к естественному ритму и потребностям данного организма. А последствия этого насилия проявляются чуть ли не в подростковом возрасте в форме агрессии, не имеющей по существу никакого, казалось бы, отношения ко времени.

Во-вторых, в ряде случаев время «заявляет» о себе, напротив, в явной категорической, катастрофической форме, ставшей знаме­нием XX века, — в форме «дефицита». Изменение экологии пла­неты, природы приводит к катастрофам, развитие которых столь стремительно, что оставляет человеку минимум времени для при­нятия спасительных мер.

Сам способ социальной жизни все чаще ставит человека в ситуацию дефицита времени. Это проявляется либо в чрезмерно высоком темпе жизни, неадекватном ее глубине и содержанию, либо в необходимости принятия радикальных решений (или дей­ствий), которые требуют иного объема времени, чтобы достичь необходимой конструктивности.

Время как социально-философская, социально-экономическая, биосоциальная, социально-историческая и т. д. категория имеет, по-видимому, свои универсальные особенности. Некоторые из них были раскрыты в истории философии (А. Бергсон, И. Кант, М. Хай-деггер и др.), но другие оказываются порождением развития ци­вилизации и еще требуют своей философской квалификации. Эти

12 _ Введение ._..__

особенности порождены способом функционирования человека в условиях технического прогресса. Для их понимания и анализа (и до научной и философской квалификации) необходимо привлечение понятия «организация времени».

Организация времени предполагает согласование и разрешение ряда противоречивых тенденций современного научно-технического прогресса. Технический прогресс, с одной стороны, многократно умножает биологические и психические временные возможности человека (скорости его интеллекта, памяти и т. д.), с другой — наталкивается на ограничения существующих естественных рит­мов, скоростей и темпов человека. Техника, заменяя человека автоматическими системами, роботами, высвобождает его рабочее время для переработки возрастающих объемов информации (как показывает опыт таких технически передовых стран, как Япония, где возрастает длительность рабочей недели).

Тенденция технического прогресса растет непропорционально профессиональному прогрессу, опережая развитие временных спо­собностей человека. Этот дисбаланс ведет не только к росту ава­рийности, но к утрате человеком рабочего и жизненного комфорта,

перенапряжению, нервно-психическому износу и кризису экологии человека.

Тенденция развития технического прогресса также приходит в противоречие с тенденцией культурно-нравственного развития че­ловечества, поскольку сбережение времени в результате техниче­ского совершенства наталкивается на тенденцию обесценивания времени в духовной культуре. Происходит исчезновение временных перспектив, необходимых для развития цивилизации, человек утра­чивает жизненные перспективы, восприятие будущего. Недавно проведенный программой телевидения опрос показал, что люди не хотят жить в будущем, а только в прошлом или настоящем. В силу этого проблема организации времени должна ставиться и решаться как комплексная проблема не только технического, но и духовного прогресса человечества и его экзистенциального бытия как лич­ности.

Проблема организации, экономии и оптимального использова­ния времени является ключевой для прогресса человечества на рубеже XX-XXI веков. Организация времени дает повышение про­изводительности труда, обеспечивает наиболее оптимальное согла­сование сверхскоростных современных технических систем с вре­менными возможностями человека, предупреждает их рассогласо­вание, ведущее, с одной стороны, к росту аварийности, с другой — к потерям в экологии человека (необратимым нервно-психическим потерям, падению работоспособности и здоровья). Время челове­ка — системообразующий фактор связи и способов организации различных времен, и категорию организации времени — в пред-

Введение ____13

варительном порядке — мы хотим обозначить через другие, более частные понятия, носящие тем не менее достаточно универсальный характер.

Среди важнейших понятий, обозначающих параметры (или мо­дальности) времени, прежде всего существенны: время развития, изменения, последовательность или одновременность, скорость (в том числе различные темпы, ритмы), кванты (периоды, привя­занные к качественным характеристикам определенной сферы), соотношение прошлого, настоящего и будущего, выражающего ар­хитектонику и необратимость времени, связь времени и простран­ства («хронотоп» по А. А. Ухтомскому), своевременность. Наконец, перефразируя проблему «timemanagement'a», можно употребить понятие «организация времени», которое и является одним из клю­чевых в нашем подходе, ниже развернутом в целой серии кон­кретных эмпирических исследований (типологические особенности деятельности людей в разных временных режимах, способы пла­нирования будущего и их связь с возможной реализацией планов, особенности организации внутреннего и внешнего времени руко­водителя), подробно освещенных нами в первой и второй главах настоящей работы.

Эти параметры времени не просто привязаны к качественным характеристикам сфер бытия — они сами в свою очередь раскры­ваются или создают их новые качества. Так, например, понятие «последовательность—одновременность», примененное к анализу особенностей кризиса в постсоциалистических странах, выявляет его кардинальные различия в разных странах. В Польше эконо­мический кризис протекал на фоне политического единства — плю­рализм и борьба партий вступили в свою силу, когда основная волна экономического кризиса уже спала. Это облегчило способы выхода страны из кризиса. В России, как известно, одновременно разворачивается и политический, и экономический, и обществен­ный кризис, что усиливает его глубину и затрудняет возможность выхода.

Более частный пример. Та же одновременность ряда сущест­венных мероприятий при создании малых или больших предпри­ятий (поиска денег, кадров, юридического установления, аренды, партнерства и т. д.) создала огромные трудности и не обеспечила качественного уровня и полноценности этих организаций. И совсем иначе сформировались постепенно выросшие предприятия, где каж­дый предшествующий этап создавал и обеспечивал предпосылки для следующего. Однако нужно различать последовательности, ос­нованные на причинно-следственных отношениях, и последователь­ности, которые должны быть специально выстроены, исходя из значимости, ценности, существенности. Такие последовательности

L4 Введение _

должны специально моделироваться по определенным критериям, которые соотносимы с иерархией значимости.

Особо печальной славой в истории нашего общества обернулись не упомянутые выше понятия «ускорения» и «экономии» (в нашем случае времени); практика показала, что любое ускорение не может игнорировать временную логику явлений или систем (будь то со­циальные или экономические). Любые проблемы экономии времени могут решаться только на основании хотя бы приблизительного учета объективных временных темпов социальных или экономи­ческих процессов и ситуаций. Для экономии времени необходим хотя бы теоретический учет необходимого времени и проектиро­вания возможных условий сокращения времени.

По проблемам планирования написаны десятки, если не сотни трудов, однако реальная неуспешность этих процедур редко ана­лизировалась и корректировалась. Суть неудач планирования (во всяком случае одна из причин в нашем обществе) была связана с отсутствием сопоставления запланированного с реально достигну­тым, анализа причин, препятствовавших достижению, который бы помог в будущем планировании.

Все сказанное демонстрирует, с одной стороны, пронизывающую все сферы жизни человека роль времени, с другой — сложность связей этих сфер, невозможность их выявления только в категориях времени, необходимость разработки единых понятий и одновремен­но потребность в выявлении их функционально различных значе­ний, скрытность времени и его явную категоричность — одновре­менно. Однако именно учет — в пределах возможного — всей этой сложности и противоречивости Вселенной Человека побуждает к осмыслению и исследованию традиционно называемого «субъек­тивным», или «психологическим» времени и достраиванию этих понятий до категории «личностной организации времени».

Авторы выражают благодарность всем студентам, магистрантам и аспирантам, принимавшим участие в разработке этой увлека­тельной темы — проблемы личностной организации времени. От­дельную благодарность нам хочется выразить Н. Ю. Григоровской, В. И. Ковалеву, О. В. Кузьминой, Л. Ю. Кублицкине, В. Ф. Се-ренковой и Н. А. Растригиной, материалы дипломных и диссер­тационных исследований которых приводятся в этой книге с лю­безного разрешения авторов.



Глава 1

ПРОБЛЕМА ЛИЧНОСТНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ВРЕМЕНИ ЖИЗНИ

1. ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ И ОСНОВНЫЕ ГИПОТЕЗЫ

Исследования проблемы времени в психологии осуществлялись в целом ряде направлений, которые фактически мало связаны друг с другом. Это классические исследования восприятия времени (Ю. М. Забродин, Ф. Е. Иванов, Е. Н. Соколов, П. Фресс и др.), переживания времени (Д. Гарбетте, Р. Кнапп и др.), временной перспективы (Р. Кастенбаум, Дж. Нюттен и др.) Однако они ока­зались оторванными от целого исследовательского направления, в котором изучались нейрофизиологические, психофизиологические особенности временной организации человека (Н. Н. Брагина, Т. А. Доброхотова, 1981; Ю. М. Забродин, А. В. Бороздина, Н. А. Мусина, 1987; Я. Освальд, 1975; С. Шервуд, 1975 и др.), а также процессуально-динамические и в этом смысле объективные временные характеристики самой психики, такие, как скорость запоминания, скорость реакций, темпы, ритмы нейрофизиологи-ческих, психофизиологических процессов (П. Фресс, Л. П. Гри-мак, 1978; Д. Т. Элькин, 1959, 1962; Д. Т. Элькин, Т. М. Козина, 1978, Д. Н. Узнадзе, 1966). Можно предполагать, что этот разрыв определялся тем, что первые были отнесены к области изучения субъективного психологического времени (или, как принято гово­рить в отечественной психологии, субъективного отражения вре­мени), а вторые — фактически — к области, в которой исследова­лась объективная временная организация самой психики.

Кроме того, эти две области, в свою очередь, были обособлены от исследований проблем личностного времени — времени развития личности, мотивации, динамики осознаваемого и бессознательного (П. Жане, Ж. Пиаже, К. Левин, X. Томе и Др.). А исследования, касающиеся проблемы личностного времени (в том числе и в первую очередь динамическая концепция личности 3. Фрейда), оказались в стороне от изучения конкретного жизненного пути, его специ­фических временных, биографических, событийных характеристик



16 Проблема личностной организации, времени'-__жизни

(Б. Г. Ананьев, П. Б. Балтес, Ш. Бюлер и др.). В свою очередь, недостаточно связанной с особенностями жизненного пути оказа­лась возрастная периодизация Л. И. Божович, Д. Б. Эльконина и др. Первую попытку осуществить синтез собственно жизненной и возрастной периодизации предпринял Б. Г. Ананьев. Социаль­ное развитие ребенка в пространстве—времени детства проведено Д. И. Фельдштейном [117]. ;

Наконец, несмотря на огромное внимание, интерес психологов к психологическим особенностям деятельности, разработку так на­зываемого деятельностного подхода, не были раскрыты фундамен­тальные временные характеристики деятельности и временные осо­бенности способов ее осуществления. Лишь отдельные исследова­ния коснулись некоторых временных характеристик деятельности (В. П. Зинченко и др.), временных условий или специфики от­дельных профессий (Ш. Гадбуа, В. А. Денисов, Д. Н. Завалишина и т. д.), таких, как профессия медсестер, летчиков. Между тем именно в деятельности соотносятся, связываются или вступают в противоречие различные времена, начиная от времени — скорости, ритмов психофизиологических процессов, кончая социальными тре­бованиями и нормами времени осуществления деятельности. Про­изводительность труда — это основная временная характеристика деятельности: повышение производительности труда происходит за счет сокращения необходимого времени. Не создана единая кон­цептуальная модель, раскрывающая соотношение биологического, психологического, социального и культурного времени, отсутствует представление о соотношении психологического, личностного, жиз­ненного времени, единая теория их многообразия.

Существующие направления изучения времени можно условно классифицировать следующим образом: выделив четыре основных аспекта его рассмотрения. Первый — отражение (психикой, созна­нием) объективного времени, большая или меньшая адекватность и механизмы отражения (восприятие времени) [60,79]. Второй — временные, т. е. процессуально-динамические характеристики са­мой психики, связанные прежде всего с лежащими в ее основе ритмами биологических, органических, нейрофизиологических про­цессов. Третий — способность психики к регуляции времени движе­ний, действия и деятельности. Четвертый — личностная организа­ция времени жизни и деятельности, т. е. той временно-пространст­венной композиции, в которой строятся ценностные отношения личности с миром на протяжении времени жизненного пути.

Разобщение, обособление отдельных исследовательских направ­лений, касающихся психических, личностных, жизненных и дея-тельностных особенностей времени, усилилось тем противоречием, которое в явной или скрытой форме возникло между точными на­уками, прежде всего физикой в ее изучении объективного времени



_ _ Глава первая_ _____ J^7

и философскими, гуманитарными науками, описывающими экзис­тенциальное, ценностное, историческое, в широком смысле слова — человеческое время. Физика претендовала на универсальность зако­нов физического времени как объективного, измеримого и т. д. Несмотря на победу теории относительности, предполагавшей спе­цифику разных времен, периодизаций и т. д., парадигма точных наук тормозила раскрытие специфики человеческого времени. Со­временное состояние знания позволяет актуализировать эту пробле­му как комплексную для ряда гуманитарных наук — социологии, истории, психологии и самой философии, во-первых, и приступить к созданию интегральной концепции времени в психологии, во-вторых.

В русле идей отечественного психолога С. Л. Рубинштейна пред­ставителями его школы продолжала развиваться концепция при­роды психики как специфически детерминированного процесса (А. В. Брушлинский) и начала исследоваться природа личностной и психической организации времени. Это исследование, определен­ные итоги которого подводятся в данной книге, было нацелено, с одной стороны, на выявление динамически-темпоральных харак­теристик самих психических процессов, состояний, с другой — учитывало классические работы по восприятию времени, его пере­живанию и отражению в широком смысле слова, и с третьей — опиралось на представление о личности как динамической, разви­вающейся и изменяющейся системе и ее жизненном пути как совершенно специфическом процессе. Исследование личности в мас­штабах жизненного пути (в отличие от традиционного для отече­ственной психологии изучения личностных «черт» и структур) было начато нами в начале семидесятых годов в порядке реализации философско-психологической концепции С. Л. Рубинштейна о субъекте и личности как субъекте жизни. Нашей задачей являлось:

выявить, при каких условиях личность становится таким субъектом и какие функции она в этом качестве выполняет. Жизненный путь рассматривался нами как специфический, развернутый во времени процесс, в котором сталкиваются две основные детерминанты:

внешняя и внутренняя, исходящая от самого субъекта. Субъектом становится только личность, способная разрешать противоречие между этими внешними и внутренними детерминантами жизни, таким образом создавая условия для самореализации, самовыра­жения. Естественно, что мы опирались и на представление о лич­ности как динамической, саморазвивающейся системе, пытаясь при этом выявить соотношение ее изменения и развития (как взаимосвязанных и иногда противоречащих друг другу). В резуль­тате теоретического и эмпирического исследования были сформу­лированы понятия субъекта, выражающего способность личности к организации жизни, понятия «жизненная позиция», «линия»,

^g Проблема личностной организации времени жизни __ _

конкретизировано понятие жизненной или временной перспективы, а также разработано понятие активности, которая выступает как реальная организация времени жизни, его потенцирование, ускоре­ние, расширение, ценностное наполнение. В результате теоретиче­ских и эмпирических исследований было сформулировано централь­ное понятие, которое сегодня репрезентирует специфику данного направления исследований и позволяет интегрировать достаточно большое количество совершенно разноплановых аспектов исследо­вания времени в психологии.

В отличие от множества подходов, которые подчеркивали субъ­ективность психологического времени, концепция личностной ор­ганизации времени предполагает онтологический характер его ор­ганизации личностью, которая осуществляется либо в деятельно­сти — также специфическом временном образовании, либо в жизни в целом. В последнем аспекте она примыкает к целому комплексу исследований жизненного пути, жизненного цикла, перспективы (В. Г. Ананьев, П. Балтес, Дж. Нюттен, Р. Кастенбаум, Л. Франк, С. Л. Рубинштейн и др.). Такой широкий контекст постановки проблемы личностной организации времени (временные характе­ристики психики — с одной, самой личности — с другой, жизнен­ного пути и его временных структур — с третьей стороны) и по­ступательный характер самого теоретико-эмпирического исследо­вания позволяет сегодня доказать долго оспаривавшийся физиками и представителями точных наук тезис о наличии специфики челове­ческого времени в целом в отличие от времени физических про­цессов, во-первых. Во-вторых, появляется возможность разработки объективного подхода к изучению этого времени в силу доказа­тельств его специфической онтологической организации. В-третьих, открывается возможность дифференцировать разные механизмы временной организации на разных уровнях психики, а личность представить как субъекта, своеобразным образом интегрирующего эти уровни, включающего свой временной тип в социальный и культуральный временной континуум, организующего время своей жизни и деятельности. Категория личностного времени раскрыва­ется через понятие активности, которая и выступает как реальная организация личностью времени жизни — использование времени, его умножение, ускорение, периодизация жизни и т. д. Тем самым определенным образом связываются объективное и субъективное время человека, которые в других подходах и исследованиях обо­соблялись друг от друга.

Ядром этой еще только намеченной концепции является соеди­нение на личностном основании объективных, свойственных психо­физиологическому, психическому уровню организации, особеннос­тей времени и субъективных, отраженных (восприятие, пережива­ние, осознание времени) характеристик времени. На основе пси-



Глава первая _____1?

хического отражения на разных уровнях осуществляется взаимо­действие человека с миром и одновременно развивается способность психики к регуляции этого взаимодействия. Первую отражающую функцию психики, по-видимому, можно объяснить как своеобраз­ную конвергенцию и дивергенцию объективных структур и темпов времени, считающихся субъективными, но на самом деле имеющих онтологический статус процессуально-динамических характеристик психики, например, в психике одновременно представлено то, что объективно существует длительно и последовательно, и, наоборот, психическое переживание растягивается во времени, придает дли­тельность тому, что объективно одномоментно. Память воспроиз­водит прошлое в настоящем, за счет чего в психическом настоящем представлено и то, что отражается (воспринимается) в данный момент, и то, что было отражено в прошлом, т. е. происходит удвоение времени. Иными словами, объективное время отражается и воспроизводится в психике за счет несимметричного ему времени и темпов психических процессов. На основе интеграции разных уровней психического отражения времени развивается способность психики к регуляции взаимодействия человека с миром во времени.

Общая направленность этой регуляции — приведение в соот­ветствие человека с объективным временем и его особенностями. Однако это всего лишь одна — видимая — функция регуляции. Вторая состоит в том, что, начиная с движений и действий, дея­тельность приобретает свою траекторию, амплитуду и временную архитектонику, отвечающую объективной темпоральной организа­ции человека и его субъективным целям, имеющим свои временные параметры. Поэтому объективному времени должно соответствовать не одно движение, а целая деятельная система человека. Сопря­жение объективных скоростей, темпов, временных требований (сро­ков, моментов) и собственных (органических, психических, двига­тельных и т. д.) скоростей и ритмов имеет место в структуре психической деятельности. Кроме обозначенного выше методологи­ческого противоречия между объективным временем точных наук и специфическим человеческим временем, в самой психологии воз­никло неявное, невыявленное противоречие, проявившееся в трак­товке субъективного времени. Абсолютизация теории отражения, имевшая место в психологии, трактовка психики преимущественно как отраженной, даже если принять оговорку о «незеркальности» этого отражения, привели к рассмотрению субъективного времени только как вторичного, т. е. производного от объективного [89]. Тем самым онтологический характер самой психики выпал из поля зрения теоретиков — онтологической, т. е. объективной, считалась лишь «материальная организация» организма, мозга, нервной сис­темы и т. д. Поэтому то, что психика представляет онтологическую организацию, имеющую свои закономерности, а потому время,

20^ Проблема _личностнои организации времени жизни

стало возможным осознать только на основе концепции С. Л. Ру­бинштейна, доказавшего специфику объективности психического как субъективного, и системного подхода Б. Ф. Ломова, показав­шего невозможность рассмотрения парциальных отдельных свойств отдельных психических процессов и необходимость раскрытия их функций, только в целостной системе организации психики. Только на основании этих идей можно признать специфический онтоло­гический характер самой психики, способа ее организации.

Только на основе этих концепций можно актуализировать глубо­чайшую идею А. А. Ухтомского о «хронотопе» как системном един­стве времени и пространства. Понятие хронотопа требует определе­ния временных особенностей психики применительно к определен­ному пространству; выражаясь современным языком, к системе, в которой она выполняет те или иные функции. Однако важно уяснить, что если понятие системы предполагает, во-первых, уровневый, во-вторых, фиксированный характер ее организации, то понятие про­странства в синтезе с понятием времени, на основе идеи хронотопа, допускает возможность его неиерархичности и, более того, не фик­сированной, а временной, функциональной организации. В настоя­щее время в философии, психологии и смежных науках возник ряд теорий различных пространств, которые позволяют подойти к рас­смотрению этой проблемы и в психологии. Это теория идеального как специфического пространства, представление о виртуальном про­странстве и реальности и т. д. В нашем обыденном сознании понятие пространства до сих пор трактуется в духе географических представ­лений, т. е. пространство мыслится как нечто неизменно зафикси­рованное, раз и навсегда определенное, как расположение стран, городов, гор и рек. Такие образные выражения, как «пространство пожара, охватившее тысячекилометровую территорию», или «про­странство театра военных действий», или перемещающееся, изме­няющееся, расширяющееся или сужающееся пространство, не влия­ют на наше статическое представление о пространстве.

Последнее решительным образом повлияло на разделение в психологии внешнего и внутреннего как разных, раз и навсегда зафиксированных пространств. Несмотря на интегрирующий ха­рактер социально-психологического понятия межличностного про­странства, оно не влияет на консервативное представление о гра­ницах внешнего и внутреннего как определенных и разделяющих эти пространства. Между тем идея хронотопа позволяет рассмотреть взаимодействие человека с миром; принцип хронотопа в известной степени разрушает константность представлений о раздельности внешнего и внутреннего, являясь образом пространства, временно (на более длительный или краткий период) интегрирующего внеш­нее и внутреннее, снимающего всякую границу между ними. При

_ Глава первая _ _ ___ , _ _ 21

этом можно говорить о появлении специфической системы, а можно допустить неупорядоченный характер этого пространства.

В качестве примера можно рассмотреть ситуацию общения как временного пространства, в котором соединяются не всегда подчи­ненные единому замыслу (тем более не образующие систему) эмо­циональные, речевые, поведенческие взаимные проявления. Факти­чески понятие ситуации включает имплицитное представление о не­котором временном образовании — пространстве, в котором возни­кает определенная архитектоника (выражаясь термином С. Л. Ру­бинштейна, «расстановка сил»). Пространственно локальная ситуа­ция возникает, существует какое-то время и исчезает, будучи раз­решенной или нет.

Поэтому можно в гипотетическом порядке допустить возник­новение, образование временных — функциональных пространств. А это, в свою очередь, потребует дифференцировать организованные пространства с достаточно устойчивой структурой и эти временные функциональные пространства.

Самой сложной проблемой является сохранение этих прост­ранств. По-видимому, функцию сопряжения, связи выполняет пси­хика, которая одновременно является и организованной системой, и гибкой динамической функцией (В. И. Ковалев). Учение С. Л. Ру­бинштейна о психическом как процессе, развиваемое А. В. Бруш-линским, предполагает в порядке его дальнейшей конкретизации, раскрытие в психике не только отражательной, не только регуля-торной функций, но способности к созданию временно-простран­ственных связей, образованию динамических пространств. Но лич­ность, представляющая высший уровень психической организации, в свою очередь упорядочивает, направляет и координирует психиче­скую деятельность. Сама личность рассматривается в нашей концеп­ции как интегратор, организатор, координатор различных времен. Можно выделить по крайней мере три масштаба, экзистенциальных пространства, в которых личность — каждый раз по-разному — вы­полняет такие темпоральные функции.

Первое — это пространство организма, схема тела (как его на­зывал Н. А. Бернштейн), включающая особенности нейрофизиоло-гических, психофизиологических (темпераментальных) скоростей, темпов, ритмов, скоростей и амплитуд движения и т. д. Ансамбль из различных времен создается механизмом саморегуляции по большей части неосознанно. Природная основа психики — это ес­тественно текущие ритмы психических процессов, привязанные к ритмам нейрофизиологических процессов, их темпераментальных особенностей. Саморегуляция соотносит, увязывает, приспосабли­вает друг к другу различные ритмы, темпы, скорости. Но уже произвольность как регуляторная способность психических процес­сов — важнейшая их особенность — есть не что иное, как способ-



22 _ Проблема личностнои_организации времени^ жизни

ность ускорения этих процессов (запоминания, мышления), т. е. временная функция. На основе саморегуляции устанавливается пос­ледовательность психических процессов, координация их времени со временем моторики, движений и т. д. Но сама саморегуляция имеет своей основной задачей согласование всей психофизической и психофизиологической системы с условиями, требованиями, вре­менными параметрами деятельности и действительности. Точнее, саморегуляция обеспечивает функционирование человека во вре­менно-пространственной действительности. Второе пространство — это пространство человеческой деятельности, имеющей свою вре­менную архитектонику, специфическую организацию. Деятель­ность — создание особого временно-пространственного континуума, в котором личность в качестве субъекта связывает объективно разобщенные во времени и пространстве объекты и явления, при­дает им свою временную целостность и цикличность, и собственные временные параметры, и ритм. Можно сказать, что единственной динамической (и в этом смысле временной) характеристикой дея­тельности, которая детально исследована в психологии, является мотивация. Даже цель, которая имеет ярко выраженную темпо­ральную характеристику — интенцию в будущее, — в этом аспекте изучена недостаточно. Но наиболее парадоксальным оказывается факт, что сама деятельность, постоянно привлекавшая внимание философов и психологов, не определена в ее главной темпоральной сущности. Практическая деятельность всегда осуществляется в на­стоящем, времени. К настоящему ее привязывает ее экзистенци­альный онтологический характер: движения, действия, психиче­ские процессы, их регулирующие, имеют модальность настоящего, «здесь и теперь» осуществляющегося. В деятельности сосуществуют и соединяются два направления движения — из настоящего в бу­дущее — к цели, и от цели — из будущего — в настоящее. Однако это не единственные временные особенности деятельности.

В силу своей социальной детерминации, своего социального характера деятельность как труд отвечает временным требованиям, обращенным к ее субъекту: работа должна быть выполнена в определенные сроки. Иными словами, настоящее время деятель­ности должно быть определенным образом организовано субъектом:

он должен уложиться в определенное социальное время. Но эти сроки, темпоральные социальные требования приходят в противо­речие с естественными скоростями, темпами человека как психо­физической системы. Иными словами, в деятельности сталкиваются и часто приходят в противоречие естественные, природные скорости человека и социально заданные: требования к времени труда, опе­раций. Это противоречие относительно, поскольку в непосредствен­ном виде выступает в форме физического труда, но и в ней «сни­мается» опосредствующим характером употребляемых человеком

___ _ __ Глава первая ______ _ _ _ __ _ _ 23

орудий труда, которые умножают его природные возможности, снимают их ограничения. Однако это противоречие «снимается» не только на социальном, но и личностно-психологическом уровне. Психическая деятельность, саморегуляция и регуляция практиче­ских действий, постепенно обобщаясь, приобретают характер иде­альной деятельности — интеллектуальной, моделирующей практи­ческую деятельность. Идеальная деятельность не является аналогом материально-практической, как утверждали долгое время, опираясь на известную цитату К. Маркса («ничем иным как материальным, пересаженным в человеческую голову и преобразованным в ней»). Идеальная деятельность строится в психической, личностной «ло­гике» и, совершенствуясь, становится теоретическим методом осу­ществления предметно-практической деятельности, прежде всего ведущим к экономии времени. Функцией саморегуляции в том числе является урегулирование, координация этих «внешних» и «внутренних» времен, скоростей, темпов. Противоречие между тем­поральной организацией человека как естественной системы и тем­поральными требованиями деятельности как труда дополняется противоречием между объективным, социально требуемым, норма­тивным временем и субъективным, т. е. временем человеческих целей, идеальной деятельности. Здесь выступает регуляторная роль сознания. Сознание интегрирует способность психики к отражению времени, в том числе — к переживанию времени, ее собственные динамические особенности и, наконец, ее способность к регуляции деятельности во времени. Эта способность сознания (интегрирую­щая все механизмы и временные особенности психики) и становится основой личностного уровня регуляции и организации времени. Личностная способность организации времени возникает как ин­теграл разномодальных временных возможностей психики и преж­де всего — временной регуляции деятельности. Личность как субъ­ект деятельности регулирует время ее осуществления, согласуя его со временем своих психических процессов (мышления, памяти), состояний (сна, бодрствования, усталости, работоспособности и т. д.), своей темпераментальной природы, возраста (специфика вре­мени юности или старости), с уровнем личностных целей и при­тязаний, уровнем идеальных моделей и программ. Она устанавли­вает сама (или приспосабливается к заданным извне) темпы, ско­рость осуществления деятельности, начиная от темпов движений и кончая темпами ежедневной, еженедельной и т. д. работы и нагрузки. Деятельность осуществляется в настоящем времени. В на­стоящем времени личность устанавливает определенную последо­вательность операций во времени, проявляет способность сосредо­точить максимум усилий, напряжения в решающий момент дея­тельности, способность волевым образом удерживать пролонгиро­ванную линию, абстрагируясь от ситуативной краткосрочной сти-



24 ^Проблемаличностной организации^ времени жизни ____

муляции, способность устанавливать психологически удобный и объективно требуемый темп деятельности, ее периодизацию и т. д. Задача временной регуляции состоит в том, чтобы сопрягать пси­хические процессы и состояния с временно-целевым центром дея­тельности (последовательно или одновременно включая механизмы памяти, мышления, восприятия), согласовывать объективные и субъективные скорости в пространстве деятельности. Личность — субъект не только временно-пространственного континуума дея­тельности, но субъект повышения работоспособности, дееспособнос­ти, интенсивности своей деятельности. Если психика структурирует деятельность в особый временной континуум, имеющий начало, протяженность, скорость и завершение, то личность структурирует свою жизнь, по-своему размещая во времени жизни определенные занятия, деятельности, события, отводя на них объективно и субъ­ективно требуемое время, и трудится практически на протяжении всей жизни.

Профессиональная деятельность занимает то или иное время и место в жизненном цикле человека (период профессионального обучения социально нормирован, но скорость вхождения в профес­сию, достижения пика карьеры, профессионального мастерства за­висит от самого субъекта, так же как постпрофессиональный период может быть по-разному использован человеком — для продолжения профессиональной деятельности до глубокой старости и смерти или отдыха от труда). Таким образом, «пространство» деятельности определенным образом организуется во времени субъектом и раз­мещается во времени и пространстве жизни. Третье пространство — всей жизни. Здесь время приобретает свою новую качественную — ценностную — характеристику. Ценностный характер времени жизни, конечно, определяется ее ограниченностью, необратимостью времени, т. е. фактом смерти, что философски блестяще раскрыто М. Хайдеггером и другими представителями экзистенциализма. Но главная ценностная характеристика времени жизни связана с по­требностью личности в самовыражении, самореализации, самоосу­ществлении в формах жизни, на что впервые в психологии указала Ш. Бюлер в своей концепции жизненного пути [139]. Здесь личность выступает субъектом согласования (или разрешения противоречия) своего развития, изменения (личностного и возрастного) и динамики жизненных событий, «логики» жизненных циклов и периодов. Потребность самовыражения, принимающая формы конкретных притязаний и мотивов, проявляется не в имманентной активности, но в такой организации жизни, которая ведет к самореализации личности. Человек не просто переходит от одной деятельности к другой, деятельности выступают как решаемые личностью опреде­ленные ценностные жизненные задачи, которые она сама ставит и решает, или которые жизнь ставит перед ней. В последнем случае

__ _____ Глава первая_________ ___25

она либо постепенно уходит от главной цели — самовыражения — и тогда время ее жизни, оставаясь экзистенциальным, перестает быть ценностным, либо разрешает противоречие между внутрен­ними задачами и внешними «обстоятельствами», требованиями. Человек теряет время не только тогда, когда он бездействует. Он теряет время как личностную ценность, когда действует в силу внешней необходимости. Способность к организации времени, его использованию как ценности для саморазвития, самосовершенст­вования субъекта есть важнейшая жизненная способность личнос­ти. Ш. Бюлер предложила анализировать жизненный путь в еди­ницах событий. Однако ей не удалось связать внешние события с внутренними; а тем самым субъективное и объективное времена оказались не соотнесенными. Мы считаем, что «событие», несо­мненно выражая некоторую динамическую и смысловую единицы времени жизни, аккумулируя некоторые внешние и внутренние изменения, — понятие безличное (даже когда речь идет о внутрен­них событиях). Жизненный путь невозможно разделить на уни­версальные кванты, хотя он имеет свои этапы. Во многих теориях жизненного пути отразилась концепция времени точных и естест­венных наук — представление о равномерном и типичном для всех людей времени. Прежде всего в понятии возраста этапы жизненного пути унифицировались и стандартизировались. Между тем даже в художественной литературе оказалась ярко воплощена идея раз­личной наполненности, насыщенности и роли разных этапов в жизни человека. Особенно блистательно эту субъективную нерав­номерность жизни рисует С. Цвейг в романе о Марии Стюарт:

лишь несколько лет были для нее подлинной яркой жизнью, тогда как все остальные — долгие годы (заточения), были лишь годами унылого, бесцельного существования.

Нами было определенным образом связано объективное и субъ­ективное время человека, которые в других подходах отрываются друг от друга или противопоставляются друг другу. В результате теоретических и эмпирических исследований было сформулировано центральное понятие, которое сегодня выражает специфику данного направления исследований, — понятие личностной организации времени — времени жизни и деятельности. Термин «организация» позволяет обобщить и осознаваемые, и неосознаваемые, интуитив­ные, эмоциональные способы регуляции времени, с которыми столк­нулись исследователи организации времени деятельности, и учесть разнообразный, типологический характер такой организации.

Отличаясь от биографического подхода и методов исследования, наш подход позволяет раскрыть различия не каждой отдельной биографии, а разных типов личностей по способам их организации времени жизни.

26 Проблема^ личностной организации времени жизни_____

Одним из основных в проблеме организации времени жизни был вопрос, могут ли лица, обнаружившие преобладание внешней детерминации над временем, в своей личной жизни свободно рас­поряжаться им, т. е. сами его определять.

Мы продолжили разработку рубинштейновской концепции лич­ности как субъекта жизни и для анализа его способа организации жизни предложили совокупность трех понятий для обозначения, трех пространственно-временных, ценностно-смысловых модально­стей: «жизненная позиция», «жизненная линия», «жизненная пер­спектива» (последнее достаточно хорошо известно). Жизненная по­зиция есть результирующая достижений личности (и в этом смысле она аккумулирует ее прошлый опыт). Но поскольку эти достижения в направлении самореализации воплощены не только в качестве самой личности, но и в достигнутой ею расстановке жизненных сил, жизненная позиция есть некоторый потенциал для будущего. И в этом качестве она связана с жизненной перспективой: достиг­нутые уровень и качество жизни (ценностное, духовное, матери­альное) открывают личности новые возможности самореализации. Но если личность объективирует себя в разных, не всегда опти­мальных направлениях, траектория ее жизни прерывается ради­кальной сменой жизненных позиций, сопровождается иногда не­разрешимыми противоречиями. «Логику» или траекторию жизнен­ного движения личности мы обозначили понятием «жизненной линии», которая, соответственно, имеет восходящий или нисходя­щий, прерывистый или непрерывный (с точки зрения самовыраже­ния, самореализации личности), конвергентный или дивергентный характер. Чем же отличается данная модель от известных иссле­дований жизненных перспектив (Л. Франк, Дж. Нюттен, Р. Кас-тенбаум и др.)? Одними психологами жизненные перспективы изу­чались с точки зрения сложности—простоты, отдаленности—бли­зости, другими — исходя из соотношения прошлого, настоящего и будущего, третьими — из их ценностного содержания. Опираясь на эти данные, мы предложили другую классификацию жизненных перспектив — психологические, личностные и собственно жизнен­ные. На понятии временной перспективы, как говорилось, более известном, и нашей классификации, — остановимся ниже специ­ально.

Совокупность этих понятий позволяет более конкретно описать логику жизненного движения личности, его темпы, уровни, ценност­ные характеристики, масштабы и противоречия, выявить двоякую зависимость времени жизненного пути от личностной способности к организации времени и последней — от способа жизни во времени. Жизненный временно-пространственный континуум, в котором осу­ществляется развитие, изменения и движение личности, есть харак­теристика ее ценностного, личностного времени, а не только возраст-



_____ ______ _Глава первая _______ _ 27

ная или социологическая периодизация жизненного пути. Актив­ность личности — это ее способность соединения самоорганизации с организацией жизни, которая в свою очередь осуществляется меха­низмами сознания и способностью к организации времени жизни. Последняя проявляется в трех — еще более частных — временных способностях. Это, во-первых, ускорение, первые формы которого' мы находим в произвольности психической деятельности: ускорение достигается и интенсивностью осуществления жизни, и ее ценностно-личностной наполненностью, и потенцированием времени. Это, во-вторых, способность к установлению своей и изменению заданной временной последовательности или одновременности — деятель-ностей, общений, встреч, событий жизни.

В-третьих — это своевременность как характеристика способ­ности личности согласовывать решающий момент своей активности, ее пик с тем временем, моментом события, ситуации, задачи, за пределами которого ее активность бессмысленна и безрезультатна. Социальная жизнь личности имеет иногда явную, иногда скрытую временную архитектонику, периодизацию, событийность, более или менее оптимальную для личности. Задача субъекта состоит в том, чтобы определить своевременность или несвоевременность вмеша­тельства в ход жизни, событий в данный момент. Это сознательная или интуитивная способность личности к использованию данного момента. В философской и публицистической литературе часто употребляется понятие «современник», означающее принадлеж­ность или соответствие своей эпохе. Однако своевременность — это особая временная способность личности, проявление общей способ­ности к организации жизни. Понятия «современник», «поколение» и ряд других, употребляемых Б. Г. Ананьевым, X. Томе и другими психологами, также содержат временную характеристику, которую мы специально рассмотрим ниже. Здесь важно отметить не столько момент совпадения личности с тем или иным временем, сколько соотношение общественного времени и собственно личностного. Во-первых, общественное время это не внешнее по отношению к личности. Оно детерминирует внутреннюю жизнь личности; по­скольку личность живет трудом, а труд определяется ценностью для личности, то общественное время выступает не только как необходимость, но и как совокупность представленных личности возможностей и резервов, заключенных в культуре, науке, технике, в научении и социальном опыте. Во-вторых, общественно необхо­димое время — это не просто время, потраченное на труд, за вы­четом которого остается свободное — личностное — время: оно определяет иерархию ценностей и детерминант личной жизни, ее основные стороны.

Решение методологической дилеммы — противоречия между объективным и субъективным временем, выделение основных вре-



28 Проблема личкосоткоц^гатшза^иив^е.меки^ж^.зки

менно-пространственных континуумов, в которых реализуется лич­ностная способность к организации времени, и раскрытие природы ее специфических временных способностей (ускорения, последова­тельности, своевременности и т. д.) позволили нам сформулировать основы концепции личностной организации времени в виде совокуп­ности ряда гипотез, которые стали отправными в последующих эмпирических исследованиях, составили теоретическую основу на­шей концепции и были проверены в эмпирическом исследовании.

Первая гипотеза о трехкомпонентной (как это принято выделять в установке и других психических образованиях) структуре лич­ностной организации времени: 1) осознание времени; 2) эмоцио­нальное переживание времени (Р. Кнапп, Д. Гарбэтте и др.);

3) практическая организация времени или организация времени деятельности. Несомненно, что в эту структуру следовало бы вклю­чить такие динамические личностные образования, как темпера­мент и непосредственно связанную с темпераментом личности тре­вожность. Но на первом этапе исследования мы от них абстрагиро­вались, чтобы не умножать число переменных, а также потому, что вначале предметом исследования был именно личностный уро­вень и способ организации времени.

Согласно второй гипотезе, мы предположили, что существуют не только индивидуальные различия (которые выделялись в вос­приятии и переживании времени), но на личностном уровне суще­ствуют типологические различия.

В целом психологическое время, согласно третьей гипотезе, может быть представлено как специфический континуум времени, сужающегося на одном полюсе (в силу предельности природных процессов — нервных, памяти, самой жизни) и расширяющегося на другом. Расширение связано с личностными особенностями по­тенцирования, умножения времени (в силу развития личности), его оптимального использования, экономии, ускорения и своевре­менности. Как известно, время человека имеет своеобразную струк­туру — прошлое, настоящее и будущее — и специфическую форму сохранения прошлого — память. Сама личность также может быть представлена как своего рода память, экстракт своего жизненного пути, поскольку в ней аккумулируется прошлый опыт и выраба­тываются своеобразные жизненные способности, установки. Акту­альные способы жизни (происходящие «здесь и теперь») отклады­ваются в неких вневременных формах ее способностей. Время жизни необратимо, с одной, и перспективно — с другой стороны.

Четвертая гипотеза касается временных возможностей сознания. Формой «компенсации» необратимости времени является способ­ность к прогнозированию, предвосхищению будущего, т. е. идеаль­ная форма репрезентации будущего (П. К. Анохин) [13]. Однако личность представляет собой организацию более высокого ранга,

_ _ _ _ ._.._ Глава первая __ ____ 29

чем ее способности, память и прогнозирование, поскольку обладает высшей способностью сознания, прежде всего способностью инте­грировать прошлое, настоящее и будущее. В русле этой концепции В. И. Ковалев разработал понятие трансспективы как некоей спо­собности соединять настоящее, перспективу (будущее) и ретроспек­тиву (прошлое) [65]. Трансспектива есть некоторая конкретизация рубинштейновского представления о сознании как процессе. Основ­ным является то, что, согласно С. Л. Рубинштейну, сознание репре­зентирует индивиду в настоящем времени все то, что имело место в любом другом времени и пространстве (в другой культуре, в ис­тории и т. д.) Поэтому Трансспектива это не только движение психики (В. И. Ковалев), совершающей обзор времени и совпадаю­щей с направленностью объективного времени — движения из про­шлого к настоящему и от него к будущему, но движение вспять от будущего к настоящему и прошлому. Трансспектива — это спо­собность сознания соединять в настоящем прошлое и будущее и тем самым суммировать, интегрировать время своей жизни. Говоря иными словами, сознание — высшая способность человека, состоя­щая в компенсации необратимости времени, в преодолении таким путем однонаправленности и конечности индивидуального времени жизни. Сознание также реализует стремление индивида к вневре-менности, вечности, к переходу к другому масштабу времени — к контексту и масштабу истории и культуры.

Если таким образом теоретически соединить эти три способности психики — память, прогнозирование и трансспективу как функ­циональные специфические органы сознания, то можно составить некоторое приближенное представление о временных возможностях и «функциях» личности, о личности как особой временной органи­зации. Пятая гипотеза касается предположений об этих функциях. Рассмотренная в плане экзистенциальном, т. е. существования, личность есть не некая точка, поставленная в настоящем времени, но некий его эпицентр, к которому она относит (по мере надобности) данные прошлого и будущего, определенным образом их соподчи­няя и соорганизуя. Но личность не только существует, преодолевая необратимость времени, но и осуществляет себя (С. Л. Рубин­штейн), создает из своей жизни и самой себя нечто качественно иное, обладающее ценностью. А эта ценность представляет собой умноженное время, противостоящее его жизненной потере.

Сама же личность одновременно соотносится в экзистенциаль­ном плане с другими людьми и включается в особые временно-Пространственные континуумы деятельности и ценностных отно­шений. Здесь приходит в действие ее способность к согласованию объективного времени, в котором осуществляется деятельность, общение и сама ее жизнь со своим, назовем его не субъективным, а эпицентрическим, временем. Итак, личность, во-первых, согла-



30 Проблемаличнрстнои_ д^ганизаци^времени жизни

сует свое, назовем его эпицентрическое, время с объективным временем (не только как с внешним, социальным, но и присущим • ее собственной онтологической природной, телесной, психофизи­ческой, психофизиологической организации). Во-вторых, она ин­тегрирует и координирует специфические временные этапы жиз­ни — прошлое, настоящее и будущее, создавая свое эпицентричес­кое время. В-третьих, развиваясь и самовыражаясь во времени, она придает ему ценностный, т. е. восходящий, «вертикальный» характер. Рассмотрим, как связаны эти функции.

Личность выступает как координатор различных времен на разных уровнях психики. Но если учесть, что число этих времен очень велико, т. к. здесь вступают в силу скорости, темпы, ритмы и нервных, и физических, и психических процессов, темпы их развития, неоднородность (опережение, отставание темпов развития разных когнитивных, коммуникативных и т. д. процессов), то «задачи» этой координации чрезвычайно сложны. Как говорилось, она осуществляется способностью саморегуляции.

С одной стороны, личность выступает как эпицентр прошлого, настоящего и будущего, т. е. обладает свойством относить к себе эти времена, строить из них определенные композиции. С другой — физические, биологические и психические процессы имеют свое не эпицентрическое, а ортогональное ему время, не зависящее от личности, т. е. представляют собой некую объективную организа­цию и даже заданность, с которой она должна «считаться» не менее, чем с объективно присущим деятельности и общению вре­менем. Многочисленные несовпадения этих различных «часов», движущихся с различной «скоростью», в различном темпе, ритме, амплитуде, личность должна скоординировать, чтобы «попасть в ногу» с объективным временем, прежде всего временем деятель­ности как основной формы и способа ее социальной жизни. Эту личностную способность или функцию мы и называем своевремен­ностью, которая в частной форме выступает в сензитивности, т. е. оптимальном совпадении характеристик этапов развития с его усло­виями. Своевременность есть способность личности разрешать про­тиворечия между биологическим, психическим и социальным (ин­дивидуальным и общественным) временами, между разными вре­менными экзистенциями, способами существования с разными темпоральными характеристиками. Своевременность — это способ­ность личности концентрированно, полно, адекватно, имманентно своей собственной индивидуальной сущности реализовать себя в экзистенциальных, имеющих свою временную архитектонику фор­мах жизни и деятельности, умножив тем самым ценность своей личности (и своего времени). В более простой, приведенной выше формулировке, своевременность — это совпадение максимума ак­тивности с моментом (и условиями, образующими этот момент),

______________Глава первая_______ 81

адекватное этой активности и этому моменту. Ни преждевременная активность, ни максимум активности, проявленной post factum, уже не дадут желанного результата. Своевременность — это «мо­мент истины» в жизни личности, это момент, когда достигается подлинность самовыражения, благодаря его полноте и свободе.

Своевременность есть способность, дифференцирующая индиви­дуальности разных людей. Один из механизмов этой способности есть упомянутое выше ускорение — произвольная и непроизволь­ная регуляция скоростей различных процессов: личность способна в определенных пределах ускорять свои движения, темпы, дейст­вия, деятельности, интеллектуальные процедуры и т. п. Однако здесь приходится указывать на определенные объективные огра­ничения или пределы этой способности. Другая составляющая этой способности — это развитие в широком смысле слова и потенци­рование, создание резервного времени. Любая форма развития, например, интеллектуального, — это ускорение общего темпа ин­теллектуального продвижения, с одной стороны, с другой — их оптимальное использование и возникновение интеллектуальных потенциалов — резервов. Способность соответствовать объективно­му социальному времени — успевать — достигается здесь наличием у личности резервов для выбора, поскольку всякое развитие дает веер возможностей, это аккумулированное психическое время. Вся­кая, не только специфическая временная, способность имеет этот временной потенциал, позволяющий личности быть своевременной или даже опережать свое время. Одним механизмом этой способ­ности является актуализация. Однако, исследуя актуализацию как форму воспроизведения прошлого в настоящем (применительно к задачам актуализации знаний при решении текущих интеллекту­альных задач), мы установили, что актуализация есть избиратель­ная процедура воссоздания не всего массива прошлого, а его фраг­ментов применительно к потребностям настоящего. Актуализация «перетасовывает» прошлое в поисках необходимых знаний.

Итак, построение концепции личностной организации времени осуществляется несколькими путями.

1. Были переведены во временные категории, как это показано выше, сформулированы «на языке» времени особенности психики и способностей (памяти, мышления, произвольно волевых способ­ностей как таковых).

2. В данной концепции были интегрированы разные подходы ко времени и переосмыслены и переформулированы на языке ее понятий результаты психологических исследований времени, но­сящие самый разноплановый характер. Данная концепция позво­лила разрешить противоречие между разными подходами и пре­одолеть их разобщенность.


32 Проблема_личнрстнри организации времени жизни___

3. Концепция личностной организации времени строилась спе­цифически от общего к частному. Таким наиболее общим, высшим уровнем организации для нас выступал масштаб времени жизни и способность сознания как релевантная этому масштабу. В мас­штабе времени жизни наметились функции личности как ее субъек­та, создающие эпицентрическое ценностное время. На первом этапе исследований время личности определялось в масштабах жизнен­ного пути. Следующим этапом было изучение личности в масштабе и специфике времени деятельности, за ним следовал этап иссле­дования конкретной способности — планирования времени и вре­менной перспективы. Для выявления способности—неспособности личности к организации времени жизни наиболее адекватной ока­залась модель планирования времени, которая стала основой эм­пирического исследования. Планирование времени радикально от­личается от обычного планирования деятельности, труда прежде всего, по своему ценностному характеру.

И только после проведения этих исследований, на четвертом этапе, удалось обратиться к изучению собственно внутренних бес­сознательных механизмов личностной организации времени и вы­явлению их функций в этой организации.

Однако все этапы исследования были пронизаны единой мето­дологией, ставшей стратегией исследования и отвечавшей самой личностной парадигме — типологическому подходу к изучению личностной организации времени.

2. ТИПОЛОГИЯ ЛИЧНОСТНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ВРЕМЕНИ ЖИЗНИ

Упомянутая выше концепция жизненного пути Ш. Бюлер яви­лась основой смены парадигмы в понимании самой личности и ее жизни. Несмотря на то, что большинство концепций личности связывали ее сущность с развитием, а не только интересовались ее «строением», имплицитно личность представлялась как данная «здесь и теперь», а структурный подход непроизвольно толкал на представление о ней как некоей субстанции.

Ш. Бюлер впервые, вопреки всем биографическим подходам, которые представляли жизнь как индивидуальную совокупность обстоятельств, сопутствующих личности и складывающихся отно­сительно благоприятно (или неблагоприятно), назвала жизнь ин­дивидуальной «историей», тем самым подчеркнув ее специфический закономерный характер. Но, как уже говорилось, ей не удалось, выражаясь распространенной марксистской формулировкой, вы­явить «роль личности в истории». Эту роль начал выявлять и отмечать начиная с 40-х годов С. Л. Рубинштейн, заговоривший

_____ ___Глава первая____ ___ ____33

о «поворотном моменте жизни», т. е. о соотношении личности и жизни, о детермининации личностью хода ее жизни.

В работе «Человек и мир» полностью была построена фи-лософско-психологическая концепция личности как субъекта жиз­ни. Но эта концепция открыла множество проблем, касающихся специфики времени самой жизни и специфики времени личности, как живущей этой жизнью. На первом этапе развития этой ру-бинштейновской концепции мы подчеркнули наличие двух встреч­ных — объективных и субъективных детерминант в развертывании и осуществлении жизненного пути. Мы отмечали, что жизненные условия и обстоятельства объективно задают личности временные проблемы, рамки, требования, задачи, с одной стороны. С другой — сама личность способна к организации времени жизни — ее ис­пользованию для развития и личностного роста, его ускорению, интенсификации, насыщению или... потере, т. е. к независимости от объективного времени. Но это — хотя и принципиальное — понимание было еще достаточно абстрактной моделью. Ее абстракт­ность состояла в том, что оба ряда времен (жизни и личности) оставались внеположными, а не имплицирующими друг друга. Модель, согласно которой личность оптимально и рационально организует время своей жизни, представлялась утопической при сопоставлении с эмпирикой способов жизни реальных людей.

Поэтому возникла идея типологического подхода к этой про­блеме — ее теоретической постановке и эмпирическому исследова­нию. Типологический метод, примененный в данном исследовании, радикально отличался от типологий, распространенных в отечест­венной дифференциальной психологии. Последние (типология И. П. Павлова, Б. М. Теплова) выявляют у каждого типа разное сочетание одних и тех же изначально выявленных характеристик (сила нервной системы, лабильность и т. д.). Такие типологии можно считать закрытыми. В отличие от них, в многолетних эмпирических исследованиях личности нами был разработан (с опо­рой на идеи Мейена и Шредера) так называемый метод прогрес­сивной типологии, которую можно назвать открытой. Типология личностной организации времени, по нашему предположению, должна была выявить не только различное соотношение трех ком­понентов (осознания, переживания и практической организации деятельности) у каждого типа, но и его функциональные временные возможности (или ограничения). Типологический принцип ориен­тирован на выявление не столько различий между разными типами, сколько на их внутренние механизмы, обеспечивающие тот или иной способ жизни личности во времени.

Типологический подход сочетался с комплексным. Начиная с первой работы, проведенной в русле данной концепции В. И. Ко­валевым, в число изучаемых характеристик времени было включено



страница 1 страница 2 ... страница 11 страница 12
скачать файл

Смотрите также:
К. А. Абульханова, Т. Н. Березина время личности и время
4976.57kb. 12 стр.

Стоимость поездки: 399Ls + экскурсионный пакет 160 eur
41.07kb. 1 стр.

1937 году в посёлке Тотомица была открыта начальная школа, которая находилась на улице Советской (в то время улицы не было, а была просто дорога к реке Нее), в здании, где в настоящее время живет Егорова Галина Ивановна
515.04kb. 3 стр.

© kabobo.ru, 2017