kabobo.ru И. Потанина пособие для начинающих шантажистов пролог
страница 1 страница 2 ... страница 9 страница 10
И. Потанина

ПОСОБИЕ ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ ШАНТАЖИСТОВ
Пролог.

Виктор, улыбаясь, шел навстречу Виктории. Покойный супруг выглядел на удивление бодрым и живым. Вика разозлилась настолько, что даже забыла испугаться.



Монотонный поток пешеходов равнодушно обтекал стоящих. Это тоже раздражало.

Виктория резко проснулась. Неимоверным рывком воли выдернула себя из объятий злого сновидения. Смахнула со лба капли пота. Села. Щелкнула выключателем ночника. Принялась массировать виски.

Слова не помогали. Вику начало трясти.

Виктория зачем-то запустила в лепнину случайно попавшейся под руку расчёской и, зарыдала, бессильно откидываясь на подушку.

Потолок сочувственно молчал, всем своим видом выражая полное согласие с несчастной женщиной.


1. Глава первая, в которой две порядочные дамы случайно встречаются под покровом компрометирующих обстоятельств и проявляют верх глупости, узнав друг друга.

"Пять утра в студии!", - осмелилось возвестить радио, за что тут же получило щелбан и обиженно переключилось на другой канал.

Это был тот самый день, когда я устала окончательно. Очередной запланированный для известного журнала шедевр дописался и оказался крайне нудным, трудно воспринимаемым бредом. Очередной запланированный для решения всех материальных проблем трудовой квартал подошел к концу и оказался весьма неудачным, почти убыточным периодом. Очередной запланированный для большой и светлой любви молодой человек состоялся и оказался банальным, живущим лишь бытовыми проблемами неудачником. Очередной запланированный для кардинальной смены имиджа поход в парикмахерскою не состоялся. И, самое главное, именно сегодня стало окончательно ясно: ничего другого я не заслуживаю.

Единственным, что еще хоть как-то стимулировало меня к дальнейшему существованию, оказалось Любопытство. И оно, конечно же, было чревато последствиями. Оставалось еще разобраться, какими именно.

«Лиза с третьего этажа гостиницы Центральная, поздравляет своих коллег с профессиональным праздником», - с пионерским рвением сообщила диктор. Я вдруг вспомнила, что сегодня День Святого Валентина и подозрительно покосилась на приемник и снова переключилась на другую волну. В салон машины мягко просочились звуки фортепьяно. Пять утра… Волшебство ускользнувшей было от временных рамок ночи, безжалостно растаптывалось рассветом.

Расплывчатые силуэты мыслей потихоньку стали обретать строго очерченные формы:

" Срочно домой! Ну хоть на пару часов! Так можно и с ума сойти от недосыпа!" – загорланил вдруг проснувшийся Здравый Смысл, вынуждая меня развернуть "Форд" в сторону города и прибавить газу.

"Было б с чего сходить!" - вяло огрызнулась измученная ночными спорами Совесть, - "Вечно все не как у людей! Стыд и срам! В твоем возрасте в постели у двухметровых блондинов надо себя по утрам обнаруживать, а не на окружной дороге…"

Нет, и не думайте даже, я не сумасшедшая какая-нибудь! Подумаешь, задумалась и потерялась во времени… Не преступление! Сама с собой разговариваю? Так это мысленно… Ночами по трассе шастаю? Ну.. С кем не бывает..

Подобным образом я могла бы расшаркиваться перед воображаемыми читателями воображаемой новой книги до самого синего дома (хотите - верьте, хотите – нет, моя девятиэтажка и вправду выкрашена в ярко синий цвет). Но тут …

Из лесу на дорогу внезапно вывалилось Огородное Пугало! Причем не как-нибудь, а прямо под колеса моего "Форда"!!! Я резко пришла в себя, чудом успев в последнюю секунду вывернуть руль и ударить по тормозам. Оставшееся в живых Пугало издало радостный вопль и кинулось к пассажирскому месту. Я в панике заблокировала дверь и лишь немного опустила тонированное стекло. Сквозь образовавшуюся щель повеяло хорошо знакомыми дорогими духами, потом показалась безупречная улыбка, и взволнованный женский голос прошелестел:


О, нет! Я тут же узнала говорящую. Концентрировать внимание Виктории Силенской на моей сонной персоне представлялось сейчас совершенно губительным… Впрочем, чему удивляться? Пора уже привыкнуть, что чем больше я скрываюсь от кого-то, тем меньше у меня шансов остаться незамеченной.

Я подумала, было, сделать вид, что это вовсе не я и проехать мимо, но Любопытство оказалось сильнее Здравого Смысла.

Между прочим, еще вчера я должна была сдать Вике готовую к публикации статью… Эх, сколько раз я зарекалась брать заказы от близких друзей! Вот не играли бы мы с Викой в глубоком детстве в одной песочнице, не делились бы, значительно позже, самыми сокровенными тайнами юности, не ходили бы сейчас наши малые (её дочь и моя сестра) в один класс… Короче, не вырасти мы с Викторией Силенской - ныне политиком и именитой бизнес-леди - в одном дворе, я бы сухо извинилась, сообщила, мол, знать ничего не знаю, не буду я вам ничего писать - не получается… Но, увы, Вика была Викой, и статью, все же, надлежало написать…

Между тем, улыбка юркнула вниз, и пара глаз жадно вцепилась в моё лицо. Лучше бы шляпа Огородного Пугала была на мне! Увы, шансов остаться не узнанной не осталось.



Я распахнула дверцу и еще раз взглянула на Викторию. Всегда безукоризненно выглядящая Силенская, больше похожая на манекен, чем на живого человека, сегодня явно отказалась от обычных традиций… Тридцатилетняя блондинка с голливудской улыбкой и грациозной пластикой пантеры, сейчас растеряла весь шарм и походила на героиню фильма ужасов.

- Катька?! - Вика явно была напугана. Она убрала с перепачканного сажей лица слипшуюся в длинную сосульку прядь волос, еще раз недоверчиво глянула в салон "Форда", театрально вздохнула и нахмурилась. Оказывается, она была недовольна нашей встречей не меньше моего, - Только тебя здесь еще не хватало! Ты-то тут чего?



Слава Богу, Виктория меня особо и не слушала. Она запрыгнула в машину, заблокировала дверцу изнутри, закрыла окно, убедилась, что на задних сидениях никого нет, и сняла, наконец, свою ужасную шляпу. Я ошарашено таращилась на нее, из последних сил сдерживая воображение, уже подбрасывающее мне всякие невиданные оправдания поведению подруги. Одета Вика была весьма оригинально. Огромная шляпа и дырявое, необъятное пальто с широченными торчащими плечами, похоже, действительно были сняты с огородного пугала… На ступни моей Виктории были намотаны какие-то лоскуты мешковины… Я посильнее включила печку. "Спокойно! Надо будет - сама расскажет!" - мысленно прикрикнула я на себя. Виктория Силенская, между тем, достала из сумочки зеркальце и принялась наводить порядок на своем лице.

Виктория возмущенно засопела, покрутила дорогостоящим пальцем у виска и как-то излишне торопливо протараторила:

Интересно, а что еще я могу выдумывать, глядя на подобное одеяние подруги, которая, как истинная бизнес-леди, обычно выглядит королевой?!

Я хотела сообщить, что обшивка салона очень хорошо впитывает никотин, но потом вспомнила, что машина вообще-то не моя, и промолчала. Кстати, "Форд" мне через час надлежало вернуть хозяину. Я прибавила скорость - надо было успеть забросить Вику домой. Ох, не люблю я подобные ситуации. Открыто являться свидетелем всяческих нелепостей, происходящих со знакомыми, крайне хлопотное мероприятие… Или в советчики затянут, или возненавидят на всю жизнь. И то и другое скучно до неимоверности. Впрочем, как и всё остальное, что вообще может случиться со мной в этой жизни. А раз так, то терять мне, вроде, нечего. Раз всё в этом мире одинаково бессмысленно, то делать, по сути, можно все что угодно. В том числе и грязно лезть в души к до неприличия скрытным подругам.

Я едва удержалась от соблазна действительно высадить эту истеричку. Она на меня еще и орёт! Ладно, пусть это останется на её совести.

- Как хочешь. А я всё-таки тебе кое в чем признаюсь. Я не слишком-то рада тебя видеть, - всё равно рано или поздно мне придется начать оправдываться, - Я собиралась тебе сегодня звонить и переносить нашу встречу на завтра. Не скрою, намеревалась сказать, что жутко простужена и не выхожу из дома, - я специально говорила очень сухо, - Что мне теперь тебе врать, спрашивается?



Надобно рассказать, что Виктория, уставши смертельно от несправедливости родного законодательства, баллотировалась ныне в городские депутаты. Я так понимаю, чтоб собственноручно эту самую несправедливость чинить. И правильно: когда сама себя, - не так обидно, и в меньших объемах. А уж, когда других… Дополнительный бизнес сделать можно. Естественно, статью я ей должна была написать вовсе не про это, а про светлое будущее, коим покроется район, в случае Викиной победы на выборах. Я в светлость этого будущего откровенно не верила, и написание статьи несколько застопорилось.

Воцарилось напряженное молчание. Я мужественно проявляла высочайший уровень корректности, не задавая никаких вопросов. Подруга демонстрировала наклонности изощреннейшей садистки, так ничего и не рассказывая.

После мучительных раздумий, я решила сделать себе маленький подарок, и все-таки начала язвить:



Нет, ну что я ей такого сделала! Интригует, прям как специально, но ничего не объясняет!

- Мда… А вообще, забавно! - "язык мой - враг мой", и я, таки, не удержалась, - Я тут пишу статьи о высочайшем моральном облике депутата Силенской, а она в столь авангардном виде по трассе вышивает! А если бы не я тебя подобрала? Представляешь, какая шумиха бы поднялась?!

Вика обреченно вздохнула, и, не скрывая досады, процедила сквозь зубы:


Здравый Смысл и Совесть принялись грызть меня в две глотки.

Виктория вдруг перешла на заговорщический шепот:

Меня подобная корысть слегка покоробила, но возражать я не стала.

2. Глава вторая, в которой на одну даму снисходит дар ясновидения, из-за чего вторая дама вынуждена снизойти до объяснения.

Раньше я никогда не подъезжала к подъезду Виктории со стороны черного хода, посему слегка замешкалась с парковкой.



Виктория быстро набрала код, и мы вошли в подъезд.

Не перестаю преклоняться перед этим домом, одним из немногих сохранившихся еще с дореволюционных времен. Этот четырехэтажный двухподъездный особняк повидал на своем веку многое. Конечно же, подъездный колодец, окаймленный белой вьющейся лестницей, испохабили в советские времена установкой зарешеченной шахты лифта. Стеклянный купол крыши, разумеется, выкрасили по-больничному белой матовой краской. Напрочь разрушили стиль недавно установленными бронированными дверьми "новорусских" квартир. Но общий дух постройки испортить не удалось. В свое время я увлекалась историей нашего города, и, порывшись на запыленных полках центральной библиотеки, раскопала об этом доме массу интересного. Именно в этом особняке размещался до революции известный на всю область публичный дом. По крайней мере, амурчики, вылепленные под потолками каждого из первых трех этажей, были упомянуты в одной малоизвестной книге, повествующей о нелегкой судьбе некой знатной дамы, проживавшей в нашем городе в конце девятнадцатого века. Частенько женщина приходила инкогнито в этот дом, и, забавы ради, оставалась на ночную работу. Хозяйка борделя, единственная посвященная в тайну нашей дамы и получающая деньги за молчание, однажды решила удвоить свой гонорар. Для этого она специально подстроила нашей даме встречу с супругом, пришедшим воспользоваться услугами девушек. Теперь хозяйка брала деньги и с дамы, которую она спасла от разоблачения, подстроив все так, будто та пришла сюда, выслеживая супруга, и с супруга, про которого врала, будто явился он в этот дом в первый раз и совсем не по поводу девушек. Впрочем, за свою корысть хозяйка очень скоро поплатилась. Её зверски убили. Убийц так и не нашли, но автор книги предполагает, что это сделали разгневанные жертвы шантажа. Мое больное воображение неизменно рисовало болтающийся под куполом разодетый в пышные юбки труп, едва я вспоминала об этой истории. Картинка получалась настолько неприличной, что запомнилась раз и навсегда. И хотя я прекрасно понимала, что, вряд ли шантажистку могли повесить прямо в вестибюле, да еще и под куполом, избавиться от навязчивого творения моего воображения никак не удавалось.



Я испугалась не на шутку.

Но Виктория меня уже не слушала.

В качестве мести я не стала сама тащить ее до квартиры, а позвала хрупкого голубоглазого охранника, восседавшего с журналом "Медведь" перед парадным входом. Для нейтрализации собственной Совести пришлось сделать серьезное лицо и выдавить из себя нечто вразумительное.

Охранник нервно улыбнулся, не разжимая при этом тонких, остро очерченных губ, и легонько, но не без удовольствия, похлопал Викторию по щекам (видимо, не одну меня она достала своим отвратительным характером). "Красивый мальчик", - не к месту подумалось мне.

- Ох, спасибо, - Вика, при появлении постороннего, моментально взяла себя в руки и поднялась, - Мне уже значительно лучше.

Если честно, нечто фальшивое чудилось мне всегда в её обмороках. Падает она в них только при близких знакомых. Причем лишь тогда, когда ей от этих близких что-то нужно.

- Катерина, не желаете ли чашечку кофе? - прервала мои рассуждения подруга, показывая тем самым охраннику, что тот может быть свободен.

Последнее предложение было настолько кстати, что я тут же простила Виктории все её недостатки. Копошась в дверном замке, подруга моя выглядела вполне здоровой. От недавнего недомогания не осталось и следа. Готова поспорить, что сейчас она будет о чем-то меня просить.


Виктория считала, что восемнадцатилетняя разница в возрасте обязывает Дарью обращаться ко мне на "Вы".

Дарья замерла, потом виновато улыбнулась и спрятала за спину выпачканные в шоколаде пальчики.



Мне вдруг сразу стало как-то тепло. Я обожала Дарью за подобные высказывания.

Татьяной звали домработницу Силенских.

В раннем детстве Дарья попала под мое пагубное влияние. Ввиду того, что до покупки квартиры в центре Виктория Силенская жила со мной на одной лестничной площадке, Даша и моя сестрица массу времени провели в одном манеже. Естественно, я возилась с ней не меньше, чем со своей Настасьей. Конечно же, забавы ради, я таскала девчонок с собой в редакцию, в офисы к заказчикам и в прочие совершенно неприличные места. Моя мама, смеясь, называла их тогда "начинающими секьюрити". С тех пор и у Дарьи и у моей сестры появилась мечта - заняться журналистикой. И я, и моя мама, и Виктория в тайне надеялись, что в более зрелом возрасте девочки изменят свой выбор. "Минимум экономистом, как мама. Но лучше все-таки, как папа, уметь что-то делать!”- передразнивала мамины нотации Сестрица-Настасья, прозванная мною так за проявившийся однажды и внезапно кроткий нрав.

- Расскажи про журналистику! - не отставала Дарья.



- Я ж тебе миллион раз уже рассказывала!

- Дашенька, я не хотела тебя обидеть. В слове "солнышко" нет ничего неприятного.

Виктория мельком глянула в зеркало, успокоилась, не обнаружив никаких пятен, и начала допрос.

Наткнувшись на наши с Викой недоверчивые физиономии, Даша метнулась в коридор, где извлекла из школьной сумки аккуратную ученическую тетрадку.

- Что именно он спрашивал, Даша?

В глазах Дашки мелькнул испуг. Из кокетливой и наигранно взрослой барышни девочка моментально превратилась в маленького виноватого, напуганного зверька…



Столь странная внешность незнакомца нас с Викторией абсолютно не порадовала.

Вика только отмахнулась.

Дарья восприняла столь серьезный тон матери по-своему и пришла вдруг в состояние крайнего душевного расстройства.

Виктория перешла на крик, и я четко поняла, что пора вмешиваться.

Силенская-старшая, как ни странно, меня послушалась.

Даша послушно кивнула.

Вика еще раз поцеловала дочь, за что услышала ворчливое "Не нужны мне твои слюнявые чмоки…", и выпроводила Дашку из комнаты.

Кофе давно остыл. Впрочем, желание засыпать у меня напрочь исчезло.



В конце концов, надо же мне как-то развлекаться. Графа Монте-Кристо, в смысле Человека Великого, из меня не получилось, придется переквалифицироваться в управдомы. В общем, на безрыбье и роль специалиста по мелким загадочным происшествиям вполне подойдет.

Викторию моя тирада должным азартом и оптимизмом не заразила. Задумчиво прищурившись, она неотрывно глядела на угол журнального стола и сосредоточенно грызла при этом колпачок автоматически прихваченной с тумбочки авторучки.



Мое воображение тут же представило, как страницы небрежно валяющегося на столе дамского журнала вспыхивают под Викиным взглядом. Я немедленно хватаю накидку с кресла и принимаюсь лупить ею по пламени, опрокидывая при этом чашки и кофейник, а также переворачивая стоящую здесь же на столе початую бутылку коньяка. Спиртное вспыхивает… Огонь впивается смертоносным поцелуем в якобы кожаную обивку мягкого уголка, высасывает её всю, оставляя на креслах несчастное морщинистое нечто… С перепугу я отшвыриваю уже занявшуюся огнем накидку… Пламя страстно льнет к шторам, ластится к ковровому покрытию… Пожарные приезжают через полчаса, весь дом тут же превращается в чавкающую и пенящуюся массу… Жильцы мечутся в панике… Крича о женщинах и детях, спасают деньги и драгоценности… И лишь Виктория Силенская не отдается общей суматохе. Не меняя позы и не отрывая прищуренного взгляда от дотлевающей кучки углей, оставшейся после журнального столика, Вика напряженно думает о чем-то своем. Челюсть её при этом ни на секунду не прекращает нервно дергаться. Виктория всё грызет и грызет уже истекающую чернилами авторучку, пытаясь изжевать её в пыль.

На этот раз во взгляде Виктории сквозило откровенное восхищение.

Вика как-то уж слишком заботливо подлила мне еще кофе.

Я радостно заметила, что ни у одной меня сегодня не всё в порядке с головой.

Клуб такой в городе наличествовал всего один, и о его существовании я была прекрасно осведомлена. Профессиональная принадлежность обязывала знать все местные скандальные места. Я даже очерк об этом Клубе писать собиралась. Увы, дела житейские, как обычно, отвлекли.

- Вырядилась я соответственно, - продолжала Вика, - Ну, чтоб по мне сразу было видно, что я дама серьезная. Всё фирма - от носков до шпилек в волосах. В ушах, естественно, брюлики. Один маникюр десять баксов стоил… Вот дура-то!!! - Виктория демонстративно рассмеялась, - Я тебе скажу откровенно, большего маразма, чем вся эта вечеринка я еще нигде не встречала. Мало того, что контингент - сплошь сексуально озабоченные неудачники, так еще и программа нуднейшая… А тут еще на меня бурно реагировать начали. Каждый норовит что-то эдакое шепнуть. Со всех сторон комплименты и угощения. На танец приглашать очередь выстроилась, чуть ли не по записи. Еще бы! Думаю, если меня в питомник к обезьянам посадить, я там тоже самая привлекательная буду…



Я так и не разобралась, на чем больше базировалось Викино ко мне доверие: то ли на безысходности (что ж поделаешь, если я её в костюме Пугала засекла, не убивать же меня, в самом деле), то ли на трезвом расчете (подставлять подругу, которая часто подкидывает мне приработки, действительно не выгодно, а в карьеру скандальной журналистки-правдолюбки я уже давно наигралась), то ли на сентиментальной вере в искренность дружбы. Впрочем, в последнее верилось с трудом.

Да… Трудно быть Богом, приходится соответствовать…

Нехорошие мыслишки заворочались у меня в голове… Я стойко отмахнулась и решила продолжить успокаивать подругу.

Я старалась говорить как можно спокойнее. Хорошенькое дельце! Кто-то наводит справки о Силенской через дочь. Потом этот сволочной Александр. И при этом Виктория дико опасается, что её фотографировали.

М-да, уж… Интересно, у всех начинающих политиков подобная мания величия, или только у моей Виктории? И тут меня окончательно осенило, чем в действительности может быть чревата подобная ситуация.

Дела… Карьерой наша Вика дорожила больше всего на свете.

- Ну и чего ты хочешь от меня?



Небо снова требовало от меня решительных поступков… А зря: совершать подвиги и ввязываться в интриги сейчас было откровенно лень…

Язвительно заявить: "Для этого просто не надо больше ходить по Клубам Знакомств" я не решилась.

И тон, и формулировка и предложение об оплате выглядели настолько фальшиво, что мне захотелось плюнуть на приличия и ущипнуть Вику. Может, тогда она сняла бы, наконец, маску наигранности.

Не желая больше выслушивать весь этот бред, я рванула к выходу, договорившись, что Вика позвонит мне, как только будут хоть какие-то новости.

страница 1 страница 2 ... страница 9 страница 10
скачать файл

Смотрите также:
И. Потанина пособие для начинающих шантажистов пролог
3251.49kb. 10 стр.

Учебное пособие Бишкек 2003 Введение
660.71kb. 3 стр.

Учебное пособие по дисциплине «статистика»
2644.86kb. 21 стр.

© kabobo.ru, 2017