kabobo.ru Актуальность вопросов по поводу присутствия духовного мира в современности
страница 1 страница 2 ... страница 6 страница 7


Рудольф Штейнер


Образование судьбы и жизнь после смерти
7 лекций, прочитанных в Берлине с 16 ноября по 21 декабря 1915 года
GA 157a

2010

«НОВАЛИС»

МОСКВА

СОДЕРЖАНИЕ

Первая лекция

Берлин, 16 ноября 1915 года 6

ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ В ФИЗИЧЕСКОМ МИРЕ И ЖИЗНЬ МЕЖДУ СМЕРТЬЮ И НОВЫМ РОЖДЕНИЕМ

Актуальность вопросов по поводу присутствия духовного мира в современности. Всеобъемлемость духовного мира и человека как микрокосмоса по сравнению с земным зна­нием об этом. Жизнь между смертью и новым рождением и краткий срок земной жизни. Упорядоченное охватывание и индивидуализация общечеловеческих основ пото­ка наследования при вступлении в земную жизнь; необ­ходимость непрерывного «я»-представления для здоро­вой дневной жизни. Упорядоченность жизни после смер­ти. Сохранение «я»-сознания через особый характер обрат­ного обзора жизни. Значение момента смерти для укрепле­ния «я»-сознания. О духовнонаучном исследовании сна и связи с существом и длительностью состояния камалоки. Посмертная память для переработки во сне. Характер по­смертной жизни умерших в юном возрасте; их помощь го­товым к инкарнации душам; их более крепкому спиритуально просвечивающему обратному обзору. Значение смер­ти большого числа молодых людей для развития человече­ства: освежение спиритуальной жизни будущего.
Вторая лекция

Берлин, 18 ноября 1915 года 17

ПЕРЕЖИВАНИЕ ДЕЙСТВИЯ ПОСЛЕДНЕГО ЗЕМНОГО БЫТИЯ И ЕГО ПРЕОБРАЗОВАНИЕ В СИЛЫ ДЛЯ СЛЕДУЮЩЕЙ ИНКАРНАЦИИ

Смерть руководителя мюнхенской ветви Антропософско­го общества госпожи Софии Штинде. Необходимые поиски глубоких связей в тяжелых событиях современности. Сравнение с великой борьбой в начале Средневековья: че­канка вида Европы для последующих веков, как в полити­ческом, так и духовно-культурном отношении. Сравнение духовной силы катакомбного христианства с разворачи­вающейся силой интимной духовнонаучной работы в со­временности. Значение и задачи жизни антропософской ветви. Осуществление «я»-сознания после смерти через «столкновения» в жизненной панораме ранее пережито­го, произошедшие во время земной жизни в физическом теле. Жизнь в камалоке: проживание в душевном мире и мире существ как внутреннее переживание человека. О познании других душ. Обратно текущее переживание воз­действия прошлых земных поступков. Развитие сил для выравнивания кармы. Жизненное состояние, проявляю­щееся более активно наружу, и укрепленная внутренняя жизненная позиция и их связь со смертью, произошед­шей до или после 35-летнего рубежа в последней земной жизни. Времена расцвета и умирания в истории челове­чества: смерть многих людей как семя для позднейшего духовного процветания.
Третья лекция

Берлин, 20 ноября 1915 года 28

ПОДОСНОВЫ ДУШЕВНОЙ ЖИЗНИ И ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ПРЕЖДЕВРЕМЕННОЙ СМЕРТИ

Охватывание членов существа человека в послеатлантические эпохи. Образование души сознательной в совре­менности через связь, в которую входит «я» со своим физическим телом. Скрытое становление глубокой мудро­сти эфирного тела, ясновидческого знания астрально­го тела и высших сил ясновидения истинного «я». Раз­витие человека как персонального завоевателя и разра­ботчика этих сил. Значение большого числа жертвен­ных смертей. Обратное внесение в земную жизнь не исходящих от нее сил эфирного тела, астрального тела и «я». Разница «бытия» в земной и посмертной жизни: там «есть» (существует) только то, что будет деятельно вне­сено в имагинацию; протекающее предметно бытие зем­ного служит там помехой. Идеализм в земном: сила, про­тивостоящая материализму, свидетельство не бытийного, но долженствующего быть. Души, прошедшие через жерт­венную смерть, как «идеалисты духовного мира»: вестни­ки высшей духовной задачи земной жизни. Их связыва­ние со всеобще-человеческим Земли, также и в течение посмертной жизни. Воздействие жертвенной смерти на последующую инкарнацию. Зависимость земного буду­щего от плодов жертвы жизни.
Четвертая лекция

Берлин, 7 декабря 1915 года 39

ВЗАИМОСВЯЗЬ ДУХОВНОГО И ФИЗИЧЕСКОГО МИРА В ОТНОШЕНИИ ЖИЗНИ ПОСЛЕ СМЕРТИ

Глубокая перемена, происходящая у человека после смер­ти. Разница воспоминания о чем-то, произошедшем в зем­ном прошлом, и об умершем. Восприятие умершего в связи с земным миром, связанными с умершим душами и вос­поминаниями этих душ о нем. Вопрос о значении послед­них для умерших. О жизни с великим вопросом внутри. Сущность художественного представления: духовное на­колдовано в необходимом ходе земного. Внутреннее со­ответствие этому для умерших: переживать воспомина­ния земных людей в закономерности посмертной жиз­ни как сияние красоты. Глубокая связь между земным и духовным миром. Обобщающее «знание» астрального тела по сравнению со знанием и точкой зрения верхнего слоя сознания. Действие ангела-хранителя в астраль­ном теле. Тонкая подвижная граница между правящей высшей мудростью и сознательным отношением чело­века. Опасности для жизненного водительства, когда в глубинные области астрального тела проникает эгоизм. Преодоление эгоизма через расширение интересов и ду­ховное усилие. «Старение» физического тела и «омоло­жение» эфирного тела.
Пятая лекция

Берлин, 14 декабря 1915 года 50

О ПОДСОЗНАТЕЛЬНЫХ ДУШЕВНЫХ ИМПУЛЬСАХ

Двоякая природа человека: поскольку он имеет обыч­ное сознание благодаря физическому инструменту и по­скольку в нем живет глубокое, создающее связи сознание «внутреннего слушателя»; подвижная граница меж­ду этим. Воспоминание в обычном сознании и его преоб­разование через присоединение к глубинному человеку. Обсуждение новеллы Альфреда фон Бергера «Советник Эйзенхардт»; пример имеющегося, но оставшегося нереа­лизованным в новелле стремления к духовному и возмож­ность просматривать внутренние связи. Два направления к духовному: прорыв внешней дымки природных явле­ний, погружение в процесс образования восприятий — с одной стороны. Прорыв дымки душевной жизни — с дру­гой стороны. Взаимосвязь духовного укрепления и про­цессов смерти; телесность как «конец путей Бога» (Этингер) и исходная точка будущей жизни. Задачи современ­ности — охватить духовные связи; остающееся в подсо­знательном препятствие: страх перед духовным и упор­ное внутреннее сопротивление по отношению к охватыванию сверхчувственными силами.
Шестая лекция

Берлин, 19 декабря 1915 года 63

ИДЕЯ РОЖДЕСТВА И ТАЙНА «Я»

Перевод И. Маханъкова

Враждебность среди людей и идея объединяющей свя­занности с Христом Иисусом. Связь истории Творения с тайной Рождества. Легенда о Древе Познания и дере­ве Креста. О превращении благодаря Мистерии Голго­фы люциферического принципа, который не был пре­допределен в развитии Земли и человечества. Тайна «я». Его «остановка в развитии» в духовном мире после са­мых первых лет детства. Воспоминание человечества об этой человечески-божественной доли благодаря праздни­ку Рождества Всемирного дитяти. Возникновение рожде­ственского действа и его представлений. Книга Э. Геккеля. Возможность прийти сегодняшним мышлением как к бес­смысленности земного бытия, так и к пронизанию духов­ным смыслом существования Земли. Силы детства, при­сущие отдельным людям; И. Г. Фихте. Об импульсах, по­лученных благодаря идее Рождества.
Седьмая лекция

Берлин, 21 декабря 1915 года 78

ЗАТМЕНИЕ СОВРЕМЕННОЙ ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ И БЕСПОРЯДОЧНОЕ МЫШЛЕНИЕ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

Введение перед рецитацией «Сновидческой песни об Олафе Эстесоне». Силы смерти и зачаток жизни в сущ­ностном ядре человека. Современное затемненное куль­турное время в отношении к духовному познанию: вера в авторитет ученого-специалиста; беспорядочное мышле­ние; тупость и ограниченность критицизма; абсурдность «Критики языка» Ф. Маутнера и его учения о случайных чувствах; самодовольство в этом мышлении; взаимодей­ствие в нем Люцифера и Аримана. Необходимость вовлечения становления в это скованное мышление. Событие Христа; апостол Павел. Недоказуемость события Христа для исторически-материалистического мышления; стяжа­ние этого события только через духовный опыт. Мисте­рия Рождества. Новелла А. Штифтера «Горный хрусталь».

«УЛАФ ОСТЕЗОН. ПЕСНЬ О СНЕ» 93

Русский перевод 1929 года с немецкого перевода Рудольфа Штейнера

ПРИМЕЧАНИЯ 99
В годы Первой мировой войны перед каждой своей лекцией, прочитанной внутри Антропософского общества в странах, участвовавших в этой войне, Рудольф Штейнер произносил следующие слова памяти.

Мои дорогие друзья, мы памятуем об охраняющих духах тех, кто находится во внешнем мире на великих полях событий современности:
Духи ваших душ, деятельные стражи,

Ваши крылья могут донести

Нашу молитвенную любовь

Вверенным вашей защите земным людям,

Чтобы соединенное с вашей властью

Наше моление помощью лучилось

Душам, которых оно с любовью ищет.
Мы обращаемся и к охраняющим духам тех, кто вследствие этих событий, исполненных страданий, уже перешел через врата смерти:
Духи ваших душ, деятельные стражи,

Ваши крылья могут донести

Нашу молитвенную любовь

Вверенным вашей защите людям сфер,

Чтобы соединенное с вашей властью

Наше моление помощью лучилось

Душам, которых оно с любовью ищет.
И тот Дух, к которому в течение ряда лет мы стремимся приблизиться путем духовной науки, тот Дух, который ради спасения Земли, ради свободы и развития человечества прошел через Мистерию Голгофы, да пребудет Он с вами и вашим тяжким долгом!

ПЕРВАЯ ЛЕКЦИЯ

Берлин, 16 ноября 1915 года



ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ В ФИЗИЧЕСКОМ МИРЕ И
ЖИЗНЬ МЕЖДУ СМЕРТЬЮ И НОВЫМ РОЖДЕНИЕМ


Так как после долгого отсутствия, к моей глубокой радости, я снова могу находиться в вашей среде, то в ходе трех лекций этой недели я хотел бы направить наши взоры на ту область познания духовного мира, которая находится в большей или меньшей связи с тем, что так близко затрагивает и интересует нас в значительных, глубоко решающих событи­ях нашего времени. Не на сами эти события должен быть прежде всего направлен наш взор, но на то, что во всех душах возникает как вопрос о загадке, связанной с этими события­ми, порождая робость, с которой человечество вглядывается в ту судьбу, которая предстоит людям и миру. В первую очередь именно на это должен быть направлен наш взгляд. На ту дальнейшую судьбу человеческой души, которой она подчи­няется в области миробытия, на ту судьбу, которую можно созерцать благодаря духовной науке, на ту судьбу, которая не исчерпывается земным материальным бытием. В настоя­щее время, мои дорогие друзья, мы так близки к возможно­сти постучаться в те врата, через которые проходит челове­ческое существо, когда оно так или иначе покидает земное тело. Нас влечет к тому, на что может взирать человеческое существо, когда оно нуждается в утешении более высоком, в источнике сил более могучем, чем могут быть получены только в материальной жизни. Тысячами способов стучится в наше время голос духовного мира в наши сердца, в наши души, даже и для тех людей, которые часто не хотят проник­нуть своим сердцем в духовный мир, тем сердцем, которое все-таки и для этих людей является окном в духовный мир. В наши дни тысячами способов явственно вступает духов­ный мир в эти окна. И как важно нам снова, но с особой точки зрения рассмотреть, свести воедино то, что мы можем знать о духовном мире.

Тот, кто вышел из тесно ограниченного круга материа­листических предрассудков, скоро должен будет признать наличие духовного мира, а тесно ограниченными предрассуд­ками материализма я называю то, когда совершенно отрицает­ся существование духовного мира. Немного шире уже взгляд тех людей, которые не отрицают возможности его существо­вания, но утверждают, что человеческими средствами об этом мире ничего знать нельзя. Как сказано, если не стоят на почве материалистических предрассудков первого рода и путем жизненного опыта дозрели до того (а до этого можно быстро созреть), чтобы допустить существование духовного мира — хотя и отрицая возможность его познания, — тогда такие люди уже недалеки от того, чтобы понять, что знания, которыми можно обладать, и жизненные результаты, которых можно добиться средствами обычного материального мира, ничто по сравнению с великим богатством духовного мира, находящимся за физически-чувственным миром.

Конечно, в наше время существуют материалистические души с ограниченными сердцами, которые хотели бы загнать все человеческое существо в тесные границы, рассматри­вая человека в его развитии лишь не намного выше живот­ного — в смысле развития человека из животного. Конечно, такие люди есть. Однако их будет становиться все меньше и меньше, потому что, как мы часто видели, сама наука, обычная наука не дает развиться этим предрассудкам. И если только начинают признавать, что в человеческом существе есть нечто, что возвышается над внешне-природным, тотчас же возникает познание того, насколько мало и узко ограничено то, что охватывает физически-чувственный мир по сравнению с тем более могущественным и великим, что охватыва­ет весь мир. И если затем взглянуть на самого человека, если осознать то, что живет и может жить в человеке, то следует признаться: как бы далеко ни простирался духовный мир, как бы ни было велико его богатство, человек сам является своего рода микрокосмом в себе самом. Может быть, это считается еще неведомым: то, что в его существо проникает все богат­ство духовного мира. Как сказано, пусть для чувственного взгляда эти глубины души, куда достигают высшие области духовного мира, будут еще скрыты, но все-таки они прони­кают во все существо человека. Человек есть не только его физическое тело, взаимодействие внешних физических сил и субстанций, человек есть результат воздействия всего мира, истинный микрокосм. И многое, что мы делаем, многое, что мы исследовали, было предназначено к тому, чтобы мы до мелочей уяснили себе следующее: поскольку человек есть результат духовного мира, в нем действительно можно найти не только силы этой Земли, но и всего Неба.

Если бы хоть однажды удалось проникнуться мыслью об этом, тогда стало бы ясно, что посредством обычного знания, по сути, получают лишь толику настоящего знания о челове­ке. С помощью обычного знания можно узнать что-то только о законах природы, только то, что добывается этим знанием между рождением и смертью. Но уже при малом погружении в духовную науку, не говоря о глубоком знании, а только когда начинают ставить вопросы и пробуют решать загадки жизни, уже тогда понимают, что, для того чтобы познать челове­ка, надо обратиться к чему-то другому, чем только та капля внешнего знания, которую можно добыть внешним познани­ем во время между рождением и смертью, познать внешни­ми средствами тела, внешними чувствами и тем рассудком, который связан только с физическим мозгом.

Теперь, мои дорогие друзья, свяжем эту мысль с другой, которая красной нитью проходит через все наши рассмо­трения: с мыслью о повторных жизнях, о перевоплоще­ниях. Тех, кто немного знаком с нашим мировоззрением, при вопросе о повторных жизнях более всего удивляло, что время, которое человек проводит на Земле, так кратко по сравнению со временем, которое он проводит после смерти в духовном мире до своего нового рождения. С различных точек зрения мы рассматривали и обсуждали, что это время, которое человек проводит между смертью и своим новым рождением, как правило, во много, много раз превышает то время, которое человек проводит между рождением и смертью здесь в физической жизни.

Между двумя мыслями, которые я высказал выше, есть связь: то малое, что как знание и жизненные плоды мы приоб­ретаем между рождением и смертью, по отношению к тому богатству духовных знаний в мирах, с которыми человек встречается после смерти, находится в такой же соразмер­ности, как краткое время, проводимое им на Земле между рождением и смертью, к тому долгому времени, которое проводит он между смертью и своим новым рождением. Потому что действительно много раз уже указывалось, что задача человека между смертью и новым рождением такова: усвоение его душой новых познаний и сил, совершенно иных, чем те, которые он приобрел между рождением и смертью здесь, в физической жизни. Можно действительно сказать, мои дорогие друзья, что, когда мы вступаем в физическую, земную жизнь, нисходим из духовного мира и воплощаемся в тело, которое достается нам по линии наследования от наших предков, тогда, чтобы организовать это тело, нам нужны все тонкие разветвления сил, развиваемых в духовном мире.

Смотрите, наше тело, каким мы его получаем, дают нам родители. Но с этим телом связана наша духовно-душевная сущность, которая до того провела много времени в духов­ном мире между смертью и своим новым рождением. Если бы можно было увидеть — если было бы, вообще, возможно принимать в расчет эту гипотезу только на одно мгнове­ние, — чем является человек, наделенный только тем, что он получил благодаря силам наследования, благодаря силам, которые обладают субстанцией, передающейся нам от родите­лей, то мы увидели бы, что человек не был бы таким, каким он является сейчас. В те силы, которые представляют наше внешнее физическое бытие, в эти субстанции и органы мы должны влить то, что наша душа принесла с собой из духовно­го, влить это в ту форму, которую мы получаем от родителей, и сделаться из абстрактного той индивидуальной личностью, которой мы являемся.

А теперь представьте, пусть это всего лишь безрассудная гипотеза, но все же можно попробовать ее принять, чтобы нечто уяснить: подумайте, что могло бы возникнуть, если бы все мы родились только от своих родите­лей? При этом мы не принимаем во внимание карму, а также и то, что нам доведется, естественно, родиться в определенных семьях. Сейчас мы имеем в виду только физическое наследование. Тогда все мы были бы одинаковы как люди. Тогда мы имели бы общий физически-человеческий характер! То, что все мы индивидуальные личности, происходит именно от того, что общее человеческое лекало до тонкости расчленено, выточено духовной индивидуальностью, которая приходит из духовного мира и погружается в то, что дается матерью и отцом. Точно так же, как требуется иметь пальцы, чтобы брать предметы физического мира руками, точно так же, как нужно иметь органы и учиться владеть ими, чтобы вообще что-то брать (ведь ребенок сперва не умеет брать предметы, он должен сначала научиться этому), точно так же нужно научиться присоединяться ко всем отдельным органам, которые состав­ляют наш организм физически.

Не правда ли, все мы имеем «в общем» уши, но слышим индивидуальным образом. Все мы имеем «в общем» глаза, но каждый видит по-своему. Для внешних органов это воспри­нимаемо меньше всего, для внутреннего содержания человека это становится уже сильно заметным. Поэтому наше духовно­-душевное мы должны вводить, вдвигать во все эти имеющи­еся общие органы, мы должны их индивидуально образовы­вать, придавать им облик, должны то, что мы имеем как уши, глаза, мозг и все то, что получаем как органы по наследству, преобразовывать индивидуально. То есть, когда мы вступа­ем в физический мир путем рождения, мы должны иметь знания, и не просто знания, а практическую возможность их применения в этом совершенно чудесном построении челове­ка, о котором мы действительно так мало знаем из внешней науки. Например, тонкое строение мозга мы должны знать изнутри, потому что нам необходимо его тонко организовы­вать изнутри. И все эти духовно-душевные приемы, все то, что, вообще, позволяет быть человеком в человеческом теле между рождением и смертью, все это мы должны вырабо­тать себе совершенно так, как мы добываем себе умение и навыки в жизни. Точно так же, как мы должны усвоить разные навыки в период между смертью и новым рождени­ем, мы должны усвоить способность, умение быть человеком в физическом теле.

Это следует иметь нам в виду, мои дорогие друзья, это должно быть нам ясно. И тогда мы сможем составить себе понятие о том, насколько, имея в своем распоряжении только физическую науку, мы не можем ничего точно знать о челове­ке и нам нужно узнать это тем, другим познанием, которое мы должны усвоить между смертью и своим новым рожде­нием. Но мы знаем: то, что усваивается нами между смертью и своим новым рождением, основывается, выстраивается на том, что мы приобрели себе в прошлых земных жизнях. И так же, как определена наша земная жизнь здесь между рожде­нием и смертью, точно так же определена в известной степе­ни и наша жизнь между смертью и новым рождением. Не правда ли, мы вступаем в физическую жизнь, можно сказать, в полусне, грезя, как малое дитя. Мы еще не можем пользо­ваться своей памятью, нам еще предстоит этому научиться. Если внимательнее присмотреться, то оказывается, что в то время, пока развивается память, человек учится приспоса­бливаться к внешнему миру. Ребенок сперва барахтается и лишь потом учится хватать. Так приобретаются определенные вещи, систематически приобретаются определенные навыки. В это время обучаются очень многому и гораздо больше, чем обычно замечают. Затем каждая отдельная эпоха жизни проте­кает так, что новое основывается на предыдущем. Челове­ческая жизнь между рождением и смертью выстраивается в своем течении так, что это касается не только физической организации и построения. Точно так же планируется жизнь между смертью и новым рождением. И здесь надо вызвать перед своей душой нечто, с чем мы давно знакомы, и тогда мы обнаружим, каким образом регламентирована эта жизнь.

Видите, мы часто подчеркивали, что здесь, в этой жизни для нашей душевности в физическом бытии нам нужно представление о «я», которое образовалось после того, как оно утвердилось на втором, третьем, четвертом году жизни в тот момент, с которого мы себя можем вспомнить. У людей, у которых «я»-нить обрывается, наступает нарушение душевно­го равновесия. Как я часто уже упоминал, такие люди встреча­ются. И в итоге у них развиваются тяжелые душевные болез­ни. Случается, что человек бывает внезапно вырван из своего «я». Он не помнит своей прошедшей жизни, не помнит того, как жил. Он идет, допустим, на вокзал, покупает билет для поездки в какое-то место. Его рассудок работает хорошо, на пересадках он делает все, что положено. Но он не помнит того, что было прежде. Его воспоминание простирается лишь до того момента, когда он решил купить билет и совершить путешествие. Он ездит по свету, его рассудок совершенно в порядке. Затем наступает мгновение, когда он знает: он есть «он». До сего момента его душевная жизнь по отношению к памяти была погашена. Рассудок может быть в порядке, а память погашена. Тогда его «я» разорвано, и человек подвер­жен тяжелой душевной болезни.

У меня самого был знакомый, который занимал довольно высокое положение и вдруг внезапно «заболел» именно так. После того как он вдруг все забыл, забыл, кем был, на него напала тяга к перемене мест. Он ездил с места на место, я бы сказал, вслепую, пока наконец не очутился опять в Берли­не, в приюте для бездомных. И здесь он внезапно вспомнил, кем является. Он снова пришел к тому, что «ты есть тот, кто ты есть!» Время, которое было между состояниями ясного сознания, полностью подчинялось его рассудку, но не было связано с его предыдущей жизнью. Потом болезнь напала на него вторично, и, находясь в состоянии сознания, когда его память была еще отключена от его «я», он покончил жизнь самоубийством.

Вы видите, как «я» человека в этой жизни между рожде­нием и смертью должно непрерывно жить и не прерываться в дневном сознании никогда, давая возможность воспомина­ния всей жизни с того самого момента, когда в детстве рожда­ется память — так должно быть и в жизни между смертью и новым рождением. Там у нас тоже должна иметься возмож­ность сохранять свое «я». Эта возможность дана нам именно тем, что первое время после смерти протекает так, как уже мы часто описывали его. Сразу после смерти перед челове­ком, как на огромном табло, разворачивается вся прожи­тая им жизнь. До известной степени на этом табло можно рассматривать и отдельные дни, но так, что при этом обзоре тут же находится и все остальное. Прожитая жизнь возника­ет перед нами как панорама. Если всмотреться в это повнимательнее, тогда видно, что те дни, в которые мы вглядыва­емся, в прошедшей жизни уже имели определенный оттенок наблюдения. В эти дни рассматриваешь свою жизнь с точки зрения «я», особо рассматриваешь то, в чем участвовало наше «я». Можно сказать: если рассматривают отношение к какому-нибудь человеку, то главным образом оно высту­пает в том ракурсе, что видят плоды, которые это общение принесло нашему «я». Это происходит не совсем объектив­но, а видят все, что принесло тебе плоды. При этом чувству­ют себя всегда как бы центральной точкой, центром проис­ходящего, и это очень нужно и важно. Потому что из этого исходит вся твердость и сила, которые нужны во все времена нашего пребывания между смертью и нашим новым рожде­нием, для того чтобы суметь удержать там теперь «я»-мысль. Способность сохранять неразрывность нашего «я» исходит из этой картины прожитой жизни, последней жизни на Земле. И особенное значение, мои дорогие друзья, — я хочу подчер­кнуть это еще раз, как я уже высказывал это здесь ранее, — имеет момент смерти.

Смерть есть нечто, что тотально имеет две совершен­но противоположные стороны. Смерть, видимая отсюда, из физического мира, имеет, конечно, безутешные горестные стороны. И действительно, глядя отсюда, видят только одну сторону, но когда человек проходит через врата смерти, то ему открывается и другая сторона смерти. Там она сама радость, совершенное событие, какое, вообще, можно перенести, она — живой факт. Потому что здесь для нашего чувства, для нашего ощущения она является доказательством того, как преходяща и бренна наша земная жизнь. Смерть, если взглянуть на нее из духовного мира, ясно доказывает, что дух всегда побеж­дает недуховное, что дух есть вечно живое, непреходящее, есть неиссякаемая жизнь. Смерть является доказательством того, что в действительности ее нет. Смерть есть только нечто кажущееся, майя. В этом огромная разница между жизнью, происходящей от смерти до нового рождения, и жизнью здесь, на Земле, от рождения до смерти.

Видите ли, ни один человек не в силах припомнить собственное рождение обычными физическими средствами познания. Своего собственного рождения никто не может доказать, сославшись на свой опыт, поскольку собственного рождения никто не видел собственными глазами. Рождение есть нечто, что не может быть наблюдаемо самим рождающим­ся здесь в физическом мире. Для человека рождение предше­ствует тому моменту, начиная с которого человек помнит себя. И само рождение не находится перед нами. А смерть — и этим она отличается от рождения в своем значении после смерти — всегда как самое значительное, великое, живое, совершенное событие возникает перед духовным взором в течение всего времени между смертью и новым рождением. Потому что смерть есть именно то, о чем мы имеем наше «я»-сознание после смерти. И как в нашей земной жизни мы не можем вспомнить момент нашего рождения, так в период между смертью и новым рождением мы с необходимостью помним тот момент, когда дух вырвался из тела, и это воспоминание стоит перед нашим душевно-духовным взором в течение всего пребывания в духовном мире. Потому что из этой смерти в связи с тем, что мы пережили здесь, вытекает для нас сила, которая нужна нам, чтобы чувствовать себя в качестве «я». Можно сказать, что если бы мы не могли умереть, то не могли бы пережить свое духовное «я». Потому что переживанием своего духовного «я» мы обязаны тому, что можем физиче­ски умереть. Так обстоит дело для нашего «я». Это «я» усиле­но и укреплено тем обстоятельством, что мы переживаем в первые дни после смерти, когда еще живем в эфирном теле. Затем это эфирное тело снимается, мы просматриваем свою жизнь в обратном порядке, можно назвать это прохождением души через духовный порог. Но эта жизнь длится уже гораз­до дольше, чем короткая (длящаяся всего несколько дней) жизнь, следующая непосредственно за физической смертью.

Сейчас распространено мнение, что тот, кто может видеть в духовном мире, видит сразу все. Я часто исправлял это бытующее мнение. Ничто так не заставляет быть скромным, как возможность по-настоящему заглянуть в духовный мир. Потому что можно долго вглядываться в него, но исследова­ния отдельных фактов духовного мира — это действитель­но большая и длительная работа, происходящая в духовном мире в отношении сил духовного мира. И часто возникает предрассудок, когда полагают, что тот, кто видит в духовном мире, может сразу обо всем рассказать. Совершенно так же, как здесь, в физическом мире, вещи исследуются лишь постепенно, от эпохи к эпохе, так и в духовном мире вещи исследу­ются постепенно. Но сейчас я хочу коснуться одного факта, одного пункта, который может оказаться важным для той или другой души, сидящей здесь. Речь идет об абсолютной согласованности отдельных духовных фактов, когда их посте­пенно исследуют и они выявляются снова и снова; это важно также и для тех, кто еще не видит в духовных мирах; итак, абсолютная согласованность отдельных духовных фактов может служить доказательством оправданности того, что добывается добросовестным исследованием высших миров. В моем «Очерке тайноведения» я уже приводил длительности отдельных отрезков жизни между смертью и новым рожде­нием, подтверждаемые с разных точек зрения. Но существу­ет еще одна точка зрения, которую я хочу привести сегодня и которую я не излагал в моем «Очерке тайноведения» по той простой причине, которую не собираюсь от вас скрывать, — из этого вы увидите, как добросовестно проводится здесь духов­ная наука, — тогда я еще не знал некоторых вещей и мог иссле­довать их лишь позднее. Итак, есть некоторая связь между жизнью, которая может разворачиваться на физическом плане как духовная жизнь, и той духовной жизнью, которая проте­кает в период между смертью и новым рождением.

Вы знаете, что нашу жизнь здесь мы проводим между сном и бодрствованием. С одной стороны, в бодрствовании мы пребываем в полном сознании, а потом для нормально­го человека некоторое время протекает в бессознательном состоянии в период между засыпанием и пробуждением. Из того, что изложено в книге «Как достигнуть познания высших миров?», вы знаете, что эту сонную жизнь можно пронизать лучом сознания и тогда можно заглянуть в то, что происхо­дит между засыпанием и пробуждением. Если этого достичь, то можно все полнее и полнее узнавать жизнь, какую здесь между рождением и смертью человек проводит во сне, и тогда приобретается навык узнавать огромное богатство жизни. Это неслыханное богатство человеческой жизни для нормально­го человеческого бытия протекает в бессознательном состоя­нии между засыпанием и пробуждением. Но тут происходит чрезвычайно многое. И быстро замечается, что эта жизнь во сне гораздо более активна, чем жизнь, проходящая от пробуж­дения до засыпания.

Во время сна мы находимся в нашем «я» и астральном теле вне нашего физического и эфирного тела, последние находятся, так сказать, вне нас. Некоторым людям их внешняя жизнь кажется необычайно активной, но это потому, что мы не принимаем во внимание всю пассивность нашей внешней жизни. Если бы все, что несет с собой внешняя жизнь, должно было исходить из нашей инициативы, мы были бы удивлены, как все было бы иначе. Представьте себе: вот вы утром встае­те. А ведь вы вовсе не принимаете решения вставать, а делаете это по привычке. И вы действительно не исходите при этом из точного познания взаимосвязей всего мирового уклада, чтобы в определенное время приводить свою жизнь в то или иное состояние, чтобы это колебалось подобно маятнику, да, если б рассуждали и задумывались над тем, что обычно происходит по привычке!!! А теперь постарайтесь вдуматься, как многое протекает таким образом, что мы движемся по жизни наподобие автоматов. Тогда вы должны будете признать, как необы­чайно пассивна жизнь, протекающая между пробуждением и засыпанием, и как много активности присутствует между засыпанием и пробуждением. Там все исполнено активности, огромной активности. Интересно, что, будучи довольно вялыми в обычной жизни, люди становятся деятельными и активными именно между засыпанием и пробуждением. Там человек очень деятелен, только в обычной жизни он этого не знает. И если внимательнее всмотреться в то, что делает душа, то есть «я» и астральное тело, то видно, что эта деятельность тесно связана со всем бытием человека.

Когда мы идем по жизни, то очень мало принимаем из нее сознательным образом. Мы прорабатываем жизнь так, как она подступает к нам извне, но отнюдь не полностью. Я хочу привести сам собой напрашивающийся пример: вот вы слушаете сейчас лекцию, она длится, скажем, час. Не желая намекать на кого-либо из уважаемых присутствую­щих, скажу: в словах этой лекции можно было бы уловить гораздо больше, чем это слышат некоторые из присутству­ющих здесь... Ибо в моих словах можно было бы услышать намного больше того, чем я знаю сам о том, что мог выска­зать. Сейчас это сказано только для того, чтобы подчер­кнуть другое, — после лекции вы вернетесь домой и пойдете спать, а завтра рано утром проснетесь. А во время вашего сна (конечно, для обычного нормального сознания это проис­ходит совершенно бессознательно) вы проработаете многое из того, что сейчас были даже не в состоянии услышать. В вашем ближайшем сне, а может быть еще и в последующие ночи, вы проработаете это чрезвычайно точно. Можно видеть, как между засыпанием и пробуждением душа совсем в ином роде прорабатывает то, что было ею воспринято. И даже если случилось так, что кто-то слушал лекцию очень невнимательно, но проникся всей душой хоть к чему-то, то такая самоотдача свяжет с его душой то, что было заложено в этой лекции в качестве духовных импульсов, в качестве духовных потенций. И во время сна это будет переработа­но так, как это нужно нам не только в этой жизни до смерти, но и за смертью.

И так мы перерабатываем всю свою жизнь, какой она протекает в бодрственном состоянии от пробуждения до засыпания. Все, что мы переживаем днем, потом мы перера­батываем ночью. Так что мы выносим из этого, так сказать, поучение, необходимое нам на всю будущую жизнь за смертью и вплоть до новой инкарнации. После погружения в сон мы являемся собственными пророческими «переработчиками» своей жизни. Эта жизнь во сне необычайно загадочна, потому что внутренне она гораздо теснее связана с тем, что мы переживаем, чем это может быть связано с дневным созна­нием. Но мы прорабатываем все это с точки зрения плодот­ворности для последующей жизни. Что же можем мы сделать для себя, когда только что узнали о той огромной работе, которая происходит между засыпанием и пробуждением. Если в своей душе мы становимся энергичнее и сильнее или должны в чем-то упрекать себя, быть недовольными собой, тогда мы работаем так, что переживаемое нами таким образом становится плодом нашей жизни. Из всего этого видно, мои дорогие друзья, что эта жизнь между засыпанием и пробуж­дением необычно важна, что она глубоко вклинивается во всю загадку человека.

Однажды к духовному исследователю приходит намере­ние, пожалуй, можно даже сказать, что однажды у него возникает замысел, сравнить эту жизнь во сне с другой, вне-чувственной жизнью. И тогда само собой напрашивается идея сравнить ее с теми днями, которые следуют за панора­мой жизни и происходят в камалоке. И смотрите, мои дорогие друзья, только исследователю выявляется следующее: в то время, как в жизни «здесь» в памяти остаются воспомина­ния только о том, что произошло в дневной жизни, так после смерти, после того, как прошло время, отведенное созерцанию панорамы жизни, получают память обо всех своих ночах. И таким образом открывается одна очень важная тайна. Вспоми­нается вся «ночная» жизнь. Этот обратный ход памяти протекает так, что начиная с последней ночи, проведенной «здесь», действительно вспоминают ночь за ночью, переживая все в обратном порядке. Жизнь переживается в ее обратном ходе назад, но как бы увиденная с ночной стороны. Так что все, что думали и вспоминали в своей прошедшей жизни бессо­знательно, теперь переживают в памяти снова, но в обратном порядке. И таким образом снова проходят сквозь всю свою жизнь, но не с ее дневной стороны.

Как долго это может длиться? Представьте, что примерно треть своей жизни мы проводим во сне. Есть люди, которые спят гораздо больше, но в среднем они все же спят одну треть своей жизни. Поэтому и воспоминание обратного хода как воспоминание своих ночей продолжается около трети прожи­той на Земле жизни. Подумайте, как чудесно все это согла­суется с другими точками зрения! Мы всегда говорили, что время камалоки продолжается треть прожитой жизни. Но если принять во внимание только что высказанное, то оказы­вается, что опять-таки речь идет о трети жизни. Так все согла­суется. То есть все частности, отдельные вещи опять согла­суются друг с другом. И как удивительно это при духовном исследовании: сначала узнают какой-то один факт и, когда он определен, потом узнают его и с другой стороны. Дело обсто­ит так, как если бы кто-то поднялся на гору и увидел оттуда нечто с одной стороны, а затем увидел бы то же самое, но уже с другой стороны. Несмотря на различия в увиденном им таким образом, существенное всегда совпадает и согласуется между собой. Так что можно сказать: здесь, в земной жизни между рождением и смертью свою жизнь переживают как бы в отрыв­ках, она постоянно прерывается ночной жизнью, между тем в основном вспоминают дневную жизнь и те вещи, которые были пережиты во время дневной жизни. Но в ночной жизни теми же вещами занимаются иным способом, их, как говорит­ся, только перерабатывают. О том же, что не могут вспомнить во время физической жизни, вспоминают в жизни, протека­ющей в камалоке. Это важное взаимоотношение, из которо­го можно постичь то, что постигается не сразу.

Видите ли, в наше время через врата смерти проходит сравнительно много молодых людей. Я уже с разных точек зрения указывал на то, какое это имеет значение для общей жизни человека. Рассмотрим теперь оба отрезка, которые мы только что охарактеризовали: (к другому мы еще подой­дем в эти дни): речь идет о жизни в эфирном теле, которая длится только несколько дней, когда имеют перед собой жизненную панораму, а затем речь пойдет о жизни души в душевном мире. Когда проходит прожитая ночами земная жизнь, то легко можно увидеть, почему об этом должен высказаться исследователь духа: уже на этих двух отрез­ках жизни, проходящей между смертью и новым рождени­ем, для человека, который преждевременно и слишком рано прошел через врата смерти, многое отличается от того, что переживает другой человек, который сделал это значитель­но позднее. Это близко касается нас, поскольку сейчас так много людей проходят через врата смерти в относительно молодом возрасте.

Дело в том, что отдельные отрезки жизни, указанные мною для физической жизни, действительно, имеют большое значе­ние для этой жизни. Я указал следующие жизненные отрез­ки: первый — до семи лет, до смены зубов; следующий — до 14 лет, до половой зрелости; потом — до 21 года и так далее. Итого: семь раз по семь лет. И если вы серьезно примите то, что заложено в различиях этих отрезков, то 35-й год — важный этап жизни. До этого времени мы, так сказать, как бы готовились, тогда как позднее свою подготовку мы уже закончили и строим свою дальнейшую жизнь на основе того, что было подготовлено нами до 35 лет. Этот 35-й год имеет очень большое значение. До этого времени длится не столько телесная жизнь, сколько душевное созревание и душевный рост человека, по-настоящему начинающийся лишь теперь.

Следует подчеркнуть, что многое из того, что является зрело­стью жизни, достигается лишь после 35 лет. Но если рассмо­треть этот 35-й год еще и с другой стороны, то мы увидим его значение и он покажется нам еще важнее.

Когда мы проводим перед своей душой эти семилетние эпохи жизни, то замечаем, что до семи лет происходит разви­тие физического тела, до 14 лет — эфирного. С 14 лет до 21 года образуется и формируется то, что мы называем астраль­ным телом, затем формируется душа ощущающая — до 28 лет, душа рассудочная — до 35 лет, затем душа сознательная — до 42 лет. Затем мы приходим к Самодуху, что является как бы обратным развитием астрального тела и так далее. Дальней­шие эпохи жизни идут уже не по семилетиям, они протекают, так сказать, нерегулярно. Потому что равномерность сможет быть достигнута только в отдаленном будущем. Не принимая во внимание погрешности воспитания, речь идет о том, что до 35-го года у человека сохраняется известная закономерность.

Теперь может броситься в глаза глубочайшее значение всего жизненного развития именно тогда, когда приступают к рассмотрению жизни людей, которые умирают в разном возрасте. Представьте себе (пусть это будет пока только примером), что мы рассматриваем душу мальчика или девоч­ки, умерших одиннадцати-, двенадцати- или тринадцатилет­ними, то есть перешедших порог смерти в 11, 12 или 13 лет. Согласно тому, что я приводил ранее, в таком случае предсто­ит следующее: эфирное тело, которое теоретически могло бы обслуживать человека еще долгие годы, содержит в себе неиспользованные силы. Но в остальном выявляется, что, по сути, человек во время всей своей жизни между рождением и смертью готовит себя к смерти. Потому что вся наша жизнь состоит в том, чтобы быть подготовкой к смерти, так как все время мы работаем над разрушением внешнего физическо­го тела. Если бы мы не могли его разрушать, то никогда не могли бы привести его к совершенству, ибо это совершен­ство мы искупаем, так сказать, ценой разрушения внешне­го физического тела. Если же человек переходит через врата смерти, допустим, тринадцатилетним, то он уже не осущест­вляет больше той разрушающей работы, которую еще долго мог бы производить. Он не испытывает того, что еще долго мог бы переживать. Это выражается замечательным образом.

Если мы проследим такую душу, то в определенное время между смертью и новым рождением эта душа очень скоро будет находиться в духовном мире в некотором, я бы сказал, весьма замечательном обществе. Мы находим ее в окружении тех душ, которые готовятся в скором времени низой­ти на Землю для следующей жизни, среди душ, которые уже готовятся к новому воплощению. Среди них живут души, которые перешли через врата смерти на одиннадца­том, двенадцатом, тринадцатом, четырнадцатом году земной жизни. Они будут размещаться именно тут. И если отнестись к этому внимательнее, то странным образом выявляется, что души, которые должны скоро вновь вернуться в земную жизнь, нуждаются в том, что смогли принести им с собой с Земли эти молодые души, чтобы укрепить в них силы, которые нужны им для нового воплощения. Таким образом, молодые души оказывают большую помощь тем душам, которым скоро предстоит сойти на Землю. Такую помощь оказывают юные дети, которые в нормальных условиях были совершенно обычны, то есть не имели какой-то особенно исключитель­ной духовной жизни, а были всего лишь смышлеными детьми.

И такой помощи уже не могут оказать, если умирают, например, в более позднем возрасте. Тогда стоят совсем другие задачи. Каждый должен подчиниться своей карме и не должен думать: я хотел бы умереть в том или ином возрасте. Умирают тогда, когда это допускает карма. Той помощи, которую оказы­вают юные души душам, ожидающим воплощения, не может дать тот, кто умирает в более позднем возрасте. И это связано с тем, что в первой половине жизни люди находятся к духовному миру гораздо ближе, чем во второй. Конечно, если рассма­тривать это в другом отношении, то это будет совсем не так. Но в известной мере в первой половине жизни к духовному миру стоят ближе. Потому что вся жизнь проходит именно так, что, чем дольше мы живем в физическом теле, тем больше удаля­емся от духовного мира. Дитя в возрасте одного года находит­ся к духовному миру еще очень близко. Когда оно покидает физический план, то очень скоро оказывается внутри духов­ного мира. До 14 лет это тоже так. Тогда пребывание в физиче­ском теле таково, что еще легко можно попасть прямо в мир душ, ищущих своего воплощения. При смерти в юном возрас­те панораму жизни переживают иначе, чем при смерти в более позднем возрасте. И здесь 35 лет — важная граница.

Если умирают до 35 лет, то сначала переживают панора­му своей жизни и затем возвращаются к жизни, связанной с ночным временем, и последовательно проходят сквозь ночи назад. Но во время этого обратного обзора прошедшей жизни духовный мир виден «как бы за зеркалом», как будто сквозь панораму жизни прозревают духовный мир, который покину­ли, когда родились. Перспектива еще восходит к духовному миру. Если же рубеж 35 лет был уже преодолен, то все идет иначе. Уже не видят того духовного мира, внутри которого пребывали сами до рождения. Я сообщаю вам кое-что о том, что играет сейчас особую роль, поскольку в настоящий момент так много людей умирают молодыми. Ибо это «прозрение за покров», когда «позади еще просматривается духовный мир», это видение духовного мира имеет еще одно особое значе­ние для людей, умерших до 35 лет. Во всяком случае, после смерти в 14—16 лет уже нет такого прямого видения, но все же, если умирают в возрасте от 14—16 лет и до 35 лет, то во время панорамы жизни и за обратным обзором повсюду еще как бы отражается духовная жизнь. Итак, если умирают совершенным ребенком, то собственно свою прожитую жизнь будут наблю­дать совсем недолго; тут почти сразу откроется духовный мир.

Если умирают в 13 лет, то уже есть обратный обзор, но за ним лежит духовный мир. Он еще ясен, этот духовный мир. Если умирают позднее, то хотя и не видят духовного непосредствен­но, но оно содержится во всем, что видят как свою жизнь. Тот, кто умирает до 35 лет, в эти первые отрезки своей новой жизни, когда он видит панораму жизни и затем осуществляет обрат­ный обзор сквозь душевный мир, при этом он чувствует как бы возвращение на родину, которую покинул при рождении и куда теперь возвращается. Он имеет непосредственное переживание: ты идешь в мир, из которого когда-то вышел. Это необычайно значительно. Тот, кто умирает так, будет перенесен в духовный мир гораздо более непосредственно и легче, чем тот, кто умира­ет позднее. При обратном обзоре, который будет у него после смерти, он вносит в свою будущую жизнь между рождением и смертью необычайно много духовных, спиритуальных сил. И с этой точки зрения умирающие теперь в таких огромных количествах преждевременно и слишком рано будут являть­ся носителями глубоких духовных истин и духовного позна­ния, когда в следующем воплощении они вернутся на Землю.

Из этого видно, что огромная скорбь, которая разливается теперь над миром, все-таки необходима для общего течения бытия. Потому что кровь, которая теперь проливается, будет символом определенного освобождения духовной жизни в некотором будущем, которое необходимо для общего разви­тия человечества. Потому что те души, которые рано умерли теперь, потом вернутся иными. Когда они вернутся на Землю в своем следующем воплощении, то будут выступать носите­лями глубоких духовных истин и духовного познания. Очень многие придут на Землю совсем иначе, чем если бы они жили в материальном бытии до положенного им срока жизни и умерли в отведенное время. Сейчас мудрость мира отозвала в духовный мир так много душ, для того чтобы уже в обрат­ном обзоре и при обратном переживании эти души могли созерцать глубокие духовные тайны способом, родственным земному. Мудрость мира состоит в том, чтобы эти души смогли потом увидеть события сильнее, когда они увидят это вновь. Они получат новые силы и укрепятся благодаря той более короткой жизни, которую прошли.

Такова истинная мудрость мира. Итак, надо сказать, что многое из того, что сейчас по праву заставляет нас скорбеть, когда мы рассматриваем это только с точки зрения земного бытия, может выявить свой примирительный образ с точки зрения духовного видения. И это касается, вообще, всего в нашей жизни. Да, мои дорогие друзья, наша земная скорбь не может уменьшиться, она должна быть пережита. Ее значе­ние состоит в том, что она может и должна быть заглажена. Если бы мы не переживали ее в физическом мире, то она не могла бы быть заглажена. И хотя в физическом мире мы должны от многого страдать, однако бывают мгновения, когда мы можем перенестись на точку зрения духовного. Тогда многое, что с низшей точки зрения должно казаться полным скорби, является нам как дань, которую необходи­мо принести высшим духовным мирам с их великой мудро­стью, для того чтобы человеческое бытие могло двигать­ся вперед всеобъемлющим способом, а не только исходя из одной точки зрения.

Примирение для многих наших скорбей еще должно быть завоевано. Для этого и нужно пройти через скорбь. Избавить нас от страдания духовная наука не может. Но она может научить нас принести его на алтарь бытия, искать выравни­вания и познать мудрость мира, несмотря на всякую боль, которая должна причиняться нам ради высших целей. Вот это-то и есть самое важное, что может дать духовная наука для необходимого «рывка» вперед для бытия человечества. Таким образом, с этой точки зрения можно сказать, из тех ощущений, которые может дать нам духовная наука, взирая на скорбные события нашего времени, можем мы высказать то, что часто произносим в это время:

Из мужества бойцов,

Из крови сражений,

Из страданий покинутых,

Из жертвенных деяний народа

Вырастет духовный плод —

Если души в духовном сознании

Направят свои помыслы

В царство духов.

страница 1 страница 2 ... страница 6 страница 7
скачать файл

Смотрите также:
Актуальность вопросов по поводу присутствия духовного мира в современности. Всеобъемлемость духовного мира и человека как микрокосмоса по сравнению с земным зна­нием об этом
2157.77kb. 7 стр.

А. Г. Асмолов Аннотация. Задача
80.04kb. 1 стр.

1 Познакомить учащихся с историей Олимпийских игр в древности и современности
94.42kb. 1 стр.

© kabobo.ru, 2017